Типичная ситуация в попаданской жизни. Выдернули девушку с родной кухни, бросили на какой-то полянке в чужом мире и смылись по делам. Крутись, Ксюша, как хочешь, приспосабливайся, заводи друзей: сильф, вор, палач, опальный поэт… Кандидаты один другого обаятельнее!
Авторы: Фирсанова Юлия Алексеевна
Поразмыслив, ответила так:
– Чем сама отблагодарить захочешь по совести, то и приму. Теперь же кушай давай, пока Фаль одни крошки тебе не оставил. Кстати, как нам тебя величать, сильфида?
– Неужели ты думаешь, я настолько глупа, чтобы открыть свое имя магеве? – Малютка возмутилась и на секунду позабыла даже про вожделенную еду.
– Я не прошу назвать свое истинное имя, – уточнила, чувствуя, что еще немного, и начну грубить напропалую, всетаки нравом не мать Тереза, – ваши сильфьи имена все равно так длинны, только язык сломаешь. Для общения вполне достаточно прозвища. Меня, к примеру, можешь звать Оса, а это Лакс, Гиз и Кейр, о Фале ты уже слышала, – по очереди представила мужчин.
– Иесса, – нехотя буркнула малютка, почувствовав, что выставила себя злобной дурочкой, и решительно объявила с изрядной патетичностью: – Я принимаю твое условие, магева Оса!
– Хвала Творцу, а я уж думал, не снизойдет, – с ехидством откомментировал Гиз.
Сильфида предпочла сделать вид, что не услышала слов мужчины. А может, вправду не услышала, поскольку пикировала на скатерку, где торопливо насыщался Фаль. Наш сильф жадиной не был и потеснился почти охотно, дав нам возможность на практике убедиться в том, что сильфиды из рода сильфов горазды жрать ничуть не меньше особей мужского пола. Нам оставалось только благоговейно смотреть! Половина еды, собранной в дорогу на четверых людей и одного мотылька, обрела окончательное упокоение в желудках ненасытных сильфов немногим больше чем за десять минут.
– Как только в них влезает? – в очередной раз подложив добавки, вполголоса задал Кейр сакраментальный вопрос, мучивший мое воспаленное воображение все время пребывания в волшебном мире.
– И ничего не вылезает, – с ухмылкой прибавил Лакс.
– Сильфья магия, – пожала плечами, как пожал когдато в ответ на мой вопрос Фаль, прибавив: «Не знаю, я просто ем вкуснятину, и все!» – Вероятно, их тела устроены так, что перерабатывают съеденную пищу в нечто, не дающее отходов и занимающее куда меньше места, чем первоначальный продукт.
Фаль и Иесса приканчивали последние яблочки в меду в качестве десерта, когда Гиз, демонстрируя мне обломки тарелкиловушки, поинтересовался:
– С ними как поступить: выкинуть или уничтожишь?
– Вообщето не мне решать, – поразмыслив, ответила я, – а Иессе. Это же она в клетке мучилась. Вот пусть и распоряжается остатками темницы на свое усмотрение: вдруг ей в них каждый день плевать захочется или в пыль превратить.
Сильфида сглотнула яблочки, облизнула ладошки длинным розовым язычком, тяжело оторвавшись от опустевшей скатерти, подлетела к самому моему лицу, долго и пристально всматривалась в него, причем впервые без боевитой враждебности, и наконец тихо и очень печально прошептала:
– Ты понимаешь… Понастоящему понимаешь…
– Оса все понимает, – гордый моей сообразительностью, поддакнул Фаль, сначала приземлившись мне на плечо, а потом уже принявшись за гигиенические процедуры. Хорошо еще, что тереться о мою щеку он стал только после того, как слизнул с собственной мордочки весь мед, иначе в чувствительной душе юного сильфа могли зародиться серьезные сомнения относительно мой понятливости.
– Я знаю, Иесса, что такое жить взаперти только потому, что такова была воля когото другого, и жаждать всем сердцем вырваться на волю, – согласилась тихо.
– Знаешь, – кивнула златовласка и дотронулась ладошкой до моей щеки.
Мы с сильфидой пережили миг абсолютного понимания, после которого оставаться врагами стало невозможно, а недоброжелателями очень сложно. Нельзя искренне сочувствовать, не сопереживая, а сопереживать можно, только испытав нечто подобное на своей шкуре. Я поняла боль Иессы, и она осознала это.
– Брось осколки в траву, подальше, – почти попросила Гиза сильфида.
Гиз покосился на меня, возражений не услышал и запулил сначала дырявую тарелку, потом квадратный кусок днища в траву у самого края леса. Причем, могу поклясться, и стук это подтвердил, обломки ловушки упали один на другой. Вот так – патологическая точность во всем и очередное доказательство превосходных навыков в его уже бывшей профессии!
Сильфида больше не смотрела на нас, повернувшись в сторону падения условно летающей тарелкитюрьмы, она сжала кулачки и вздернула ручки вверх, выпрямилась в струнку от макушки до носочков, крылышки затрепыхали как сумасшедшие, их движения слились в размытое радужное пятно. Раскрыв прехорошенький алый ротик, Иесса пронзительно завизжала на высокой, близкой к ультразвуку ноте. Будь сильфида чуть крупнее, у нас, скорее всего, вылетели бы барабанные перепонки. Скривившись, Фаль поспешно прижал к своим ушкам ладони.
И случилось
