Типичная ситуация в попаданской жизни. Выдернули девушку с родной кухни, бросили на какой-то полянке в чужом мире и смылись по делам. Крутись, Ксюша, как хочешь, приспосабливайся, заводи друзей: сильф, вор, палач, опальный поэт… Кандидаты один другого обаятельнее!
Авторы: Фирсанова Юлия Алексеевна
трона есть, долг отдать хватит и еще останется! Благослови вас Гар!..
— Меня-то за что? Все Дэлькор сделал, ему и спасибо положено, — усмехнулась я. Жеребец, опустившись на четыре ноги, этаким скромником стоял в сторонке, если бы не самодовольное выражение на морде, я бы даже поверила. Впрочем, чего греха таить, имеет право собой гордиться, заслужил похвалу!
Ребятня малость оторопела, но, довольно быстро переориентировавшись, спросила:
— А как его благодарить?
— Ну… — заулыбалась я, — монеты ему, понятное дело, ни к чему, так что в качестве платы, думаю, вполне сойдет разрешение попастись в этом саду.
Дэлькор довольно ржанул, признавая бартерную сделку состоявшейся, и направился к заинтересовавшему его кусту с лиловыми гроздьями цветов и чумовым запахом ирисок.
— Дорогу в трактир найдешь? — уточнила я у жеребца. Пастись вместе с ним в этих недоокультуренных чащобах, ежась от подступающей прохлады, у меня никакого желания не было. Конь насмешливо фыркнул и отмахнулся хвостом, дескать, кто из нас двоих заблудится — еще вопрос! — Вот и ладушки. Счастливо, мелкота, только больше по чужим комнатам не шарьте, в другой раз может крупно не повезти.
— Что же вы, кори, даже ни монеты не возьмете? — удивленно спросил за моей спиной Шарр.
— Не-а, — зевнула я в кулак. — Еще не хватало — сироту обирать! А вы лучше по домам разбегайтесь, пока родители искать не начали. Или к мамке Шарра идите и похвалитесь, как лазили по деревьям в саду и случайно нашли кошель.
— Так ведь его же конь нашел! — поправил меня упрямый правдивый рыжик и нахмурил брови.
— Я не хочу, чтобы после вашей истории в конюшню Кейра табуном ринулись желающие украсть жеребца, а в мою комнату — жаждущие его купить. Так что, дети, кошель нашли вы, и точка, а то сейчас Дэлькора попрошу, он снова монеты спрячет, да так, что вовек не сыщете.
— Не надо, простите, кори, кор, спасибо вам за все. — Ребятишки оказались понятливее взрослых, и почему-то касательно этой парочки у меня при прощаньи осталась твердая уверенность: дети будут хранить секрет куда надежнее родителей.
Киз фыркнул себе под нос что-то насмешливое, обогнал меня и пошел первым, отводя особо крупные ветки-мутанты с дороги. Чего это он, приболел? Диагноз — приступ заботы. Или ждет, чтобы я расслабилась, доверилась, а потом как отпустит особо хлесткую лозу! Но нет, не отпустил, и направление на выход из дремучего сада выбрал верно, вскоре мы уже выбрались на дорожку у невысокого забора. Где нам сказочно повезло наткнуться на селянку. Женщина торопливо шла по дороге, а едва нас увидела, припустила чуть ли не бегом, заметив свет маленького шарика. Почему я, дурища, не погасила его сразу?
— Вы чего в моем саду делали? — напустилась на нас еще не старая бабенка с измотанным и каким-то не злобным, а, скорее, нервным, уставшим лицом. Ее одежда — блуза и длинная юбка — была чистой, но застиранной до состояния полной потери изначального цвета.
— А то сама не догадалась, — хмыкнул Киз и по-хозяйски, хвать, и обнял меня за талию.
«Блин, а это идея! Раз попались, надо выкручиваться!» — сообразила я и вырываться не стала, напротив, поддержала игру, поддакнув:
— У вас там такая травка есть мягкая, а в трактире нынче жуть до чего шумно, никакой романтики!
Огласив сие заявление, я вдобавок еще и трепетно приникла к киллеру, будто хлебнула литр эльфийского вина или была пьяна от любви.
Блин, и еще раз блин и стопка оладий! Рука мужчины совершенно по-хозяйски отправилась странствовать с талии на грудь, отчего лицо враз заполыхало печным жаром. Никак я не ожидала подобного поворота событий. Да еще вот стыдоба: Киза, несмотря на всю его ершистость и ослоумие, я за чужака не принимала, слишком он внешне, а иной раз даже повадкой, походил на Гиза, потому и искорки разбежались по телу, и щекотнуло в животе.
— Идите отсюдова, неча по чужим домам шастать, охальники! Ишь, со световым аром по кустам обжимаются! — буркнула женщина, разом потеряв всякий интерес к нашей парочке и желание поскандалить.
Мы не стали настаивать на продолжении беседы и, по-прежнему обнимаясь (только руку Киза я втихомолку вернула на талию), подались в сторону трактира. Горький и завистливый вздох вдовы проводил нас, а вслед за ним прозвучал звонкий ребячий вопль:
— Мамка-мамка, а что мы нашли!!!
— Я вот щас тоже найду розгу, чтоб дома мать дожидался, а не по темени бегал, а вторую Пиндарию отнесу, для Нарра, — сварливо отозвалась женщина. Но столько тепла и заботы было в ее голосе, что мне стало ясно: ничего
