Типичная ситуация в попаданской жизни. Выдернули девушку с родной кухни, бросили на какой-то полянке в чужом мире и смылись по делам. Крутись, Ксюша, как хочешь, приспосабливайся, заводи друзей: сильф, вор, палач, опальный поэт… Кандидаты один другого обаятельнее!
Авторы: Фирсанова Юлия Алексеевна
девушка как любящая внучка, я видела, что она действительно обожает деда, но в вопросе и голосе промелькнула какая-то напряженная, искусственная нотка. К чему бы это?
Старик потер переносицу и сожалеючи, с толикой ностальгии в голосе, ответил:
— Помнишь, пигалица, Лойли? Вас тогда вместе со стены в замке снимали?
— Лойли? Помню, а еще мы на кухне пирожки таскали… А почему ты тогда не… — растерялась девушка.
— Я паренька как родного внука люблю, но подделывать ветви родства, рискуя ладно бы только своей, но и его головой, не намерен, а ведь именно этим грозит искажение родословной. Он от любви последний разум растерял, кори Лайоллу родня выгодно пристроить собирается, среди близких к трону партию ищет. Бедный парень и решил, коль он древней кровью щегольнуть сможет, заполучит шанс сделать ей партию. Зря, да только разве он слушать старика станет? Вы, молодые, все лучше знаете, все зорче видите.
— Поня-а-атно, — протянула Ри, подбирая ноги и сжимая руки на коленях замком.
— А теперь ты мне, внучка, скажи, как твои успехи в артефском деле? Исполнила ли ты испытание мастера?
Риалла смущенно кашлянула:
— Ну-у, деда, не совсем.
— А точнее? Что замялась, спутников стесняешься, внученька? — Дедок продолжал говорить ласково, но теперь под родственным теплом отчетливо звенела сталь строгого учителя. Так вот чего опасалась девчонка! Нахлобучки от дедушки.
— Я почти все исполнила, — насупившись, покаялась Риалла и метнула на родича виноватый взгляд.
— Почти не считается, — старым как мир присловьем отрубил дед, похоже прекрасно знавший свою внучку и ее способности влипать в приключения, известные более здравомыслящим людям под кодовым названием «неприятности разнокалиберные».
— Меня испытательным порталом в гущу Ксария забросило, — поведала ученица артефактчиков. — А на руках только камешек и два кусочка дародрева. Я один ки-ар для поиска воды сделала, второй — защитный, третий хотела для пищи. А вместо того, чтобы еду добыть, сама обратилась.
— Сама? — несказанно удивился Шеллай. Его внучка со своим творческим подходом к проблемам ненароком сотворила нечто не слишком типичное даже для опытного местного мага.
— Ага, — обиженно шмыгнула носиком Риалла. — Я всего-то случайно щепочку прикусила и корпоской стала. — (Так вот как у местных свиньи лесные именуются! Забавное прозвание!) — Хорошо еще, прежние ары действовать не прекратили. Вывели меня из леса к кори Ксении и ее спутникам, они сразу распознали, что к чему, а там и до кори Фегоры добраться помогли.
— Ох, Ри, Ри, бедовая моя крошка. — Старик покачал головой и снова взлохматил волосы внучки. Сердиться он на нее перестал. Знал, видно, что бесполезно, талант все равно не пропьешь, как фисгармонию.
Короткая история злоключений юной артефактчицы помогла скоротать время ожидания разведчика. Ну я про Фаля, разумеется. Тот не замедлил явиться, да не с пустыми руками. Я бы даже сказала, отнюдь не с пустыми! То, что тащил сильф, наполовину превышало его рост и раз в пять объем. Сильф возник в полуподвальном кабинетике и гордо — как наседка, похваляющаяся страусиным яйцом, — плюхнул на стол перед моим носом нечто каменное дынеобразное, то есть овальное и с коротким хвостиком на конце. По всему предмету шла витиеватая роспись из знакомых артефских символов-узоров. Но степень витиеватости была столь высокой, что с полпинка уяснить значение символов я не смогла. Какие-то мысли про природу, погоду, урожаи в голове шебаршились, а вот в осмысленное и краткое целое никак складываться не желали.
— Вот, все остальное не светится, — объявил дружок, демонстративно отряхнул ладошки, сцапал очередной пирожок и уселся на мое плечо для очередного из регулярных перекусов.
Я перевела слова добытчика кору Шеллаю, который, выпучив глаза, с явным возмущением неким святотатством взирал на каменную «дыню».
— Не светится? — растерянно повторил дед, львиная доля возмущения куда-то испарилась, и он жалобно спросил: — Но зачем ваша птица похитила королевский обар?
— Обар? — в свою очередь счел нужным уточнить Киз, озвучивая общий вопрос коллектива.
Магические переводчики никак не идентифицировали словечко. Наверное, оно являлось эндемическим понятием.
— Обар — для левой длани, кабор — для правой, да трон, их хранящий, — три королевских символа Изначального Договора, — машинально ответил архивариус, цитируя что-то нам неведомое, но жутко священное. Руками дедушка делал странные жесты. На одной все пальцы, кроме указательного,
