Типичная ситуация в попаданской жизни. Выдернули девушку с родной кухни, бросили на какой-то полянке в чужом мире и смылись по делам. Крутись, Ксюша, как хочешь, приспосабливайся, заводи друзей: сильф, вор, палач, опальный поэт… Кандидаты один другого обаятельнее!
Авторы: Фирсанова Юлия Алексеевна
использовать? Гар не обидится, коли вы к символу Изначального Договора силу приложите? — осторожно спросил Шеллай. В божественных вопросах архивариус ориентировался слабо, но, уверовав, что я не чокнулась, помочь желал до глубины души, потому решился задать вопрос.
— Сундук его сестра подарила, — с благодарностью припомнила я, ностальгически вздохнув по песням Темного Менестреля — еще одного родственничка справедливого Гарнага, давшего от щедрот эксклюзивный ночной концерт, и резюмировала: — Ладно, вы, пожалуй, правы. Гар говорил, здесь с божественным вмешательством осторожно надо. Какие-то проблемы с нестабильностью. Вариант с сундуком оставим на крайний случай. Попробую чего-нибудь наколдовать с обменом. Положусь на действенность арифметического правила «от перемены слагаемых сумма не меняется» на магическом фронте. Только… — Я окинула взглядом отреставрированный ценой неимоверных усилий трон Артаксара, — вы как хотите, а без защиты тащить такой массив ценной магии на погляд кому ни попадя нельзя. Вдруг его опять какой-нибудь альтернативно одаренный вандал в очередную дыру попакостнее запихнуть возжелает?
— Что ты предлагаешь? — трезво поинтересовался Киз. Наверное, после всего, что произошло у него с магическим стулом, тоже не мог бросить предмет на произвол судьбы.
— Напишу защитное заклинание, действующее по принципу «кто к нам с чем, от того и того», — гордо провозгласила я лозунг, ввергший артаксарцев в когнитивный ступор. Не знаю, как перевелась сия замечательная фраза на родной язык Шеллая и Риаллы, но загрузились они основательно, так и стояли, пока я творила свои безобразия, словно пара статуй — воплощенные проблемы познания.
Подобрала с пола многострадальную сумку, стряхнула с нее древесный мусор, пошарила внутри в поисках простого карандаша и приступила к работе. Нет, ничего сложного, всего пять рун: кано, иса, хагалаз, снова иса и кано — все одной цепочкой. Замечательно красивая и эффективная связка. Определение опасности, остановка и разворот на врага в совокупности со страховкой от негативных последствий сотворенного. И написала я заклинание ма-а-ахонькими, без лупы рассмотреть сложно, значками, забравшись под тронное сиденье и подсвечивая себе Фалем вместо фонарика. И сильфу радость поглазеть на мою работу, и мне польза — подсветка супер!
Со стороны небось смотрелось комично: валяется девица опрокинутой черепашкой на холодных камнях, из-под трона только ноги торчат, будто автослесарь четырехколесного коня ремонтирует. Знаки легли ровно, гладко и охотно, так всегда у меня бывало, если правильно выбирала, что написать хочу. А коль не додумывала до конца, руны такими кособокими выходили, что сразу ясно делалось: надо остановиться и покумекать хорошенько, чтобы не напортачить. Сами древние символы меня направляли или подсознание через мелкую моторику знак давало, не так уж и важно, главное, метод работал!
Я сменила лежачее положение на более удобное, вертикальное, и, как кот вокруг запретной крынки со сметаной, стала нарезать круги у трона, прикидывая так и эдак, что хочу сделать. Никто, даже Фаль, под руку не лез и советов давать не спешил. Гиз и сильф в меня верили, старик и внучка вообще слабо представляли, что я способна учинить, а Киз просто наблюдал. Наверное, решил: получится — замечательно, а нет — его никто обвинять в том, что помешал, не посмеет. И вообще, не царское это дело, в работу магов лезть! Ага-ага! Венец-то опознавательный киллер стянуть так и не смог, хоть и пытался втихую несколько раз. Добился только того, что корона поблекла и слилась с головой. Замаскировался! Если сильно не приглядываться, не разглядеть. А тем, кто в магии разбирается как свинья в апельсинах, и вовсе ничего не увидеть.
— Теперь займемся перестановкой! — объявила я, довольно потирая руки.
Страх и неуверенность, мимолетно коснувшиеся души, когда мы бились за жизнь Киза, прошли, осталось лишь предвкушение проделки и… пожалуй, кураж. Раззудись, плечо! Коней бегущих мне сегодня не досталось, избы не горят, так хоть поколдую всласть и на пользу обществу. Я встала перед троном и только сейчас вскользь отметила, что ремни, вульгарно искажавшие эстетическую композицию, куда-то испарились без следа. Наверное, аннигилировали. Первой получила жизнь руна, с которой, по моему разумению, должен был начинаться любой портал, — туре — врата. Выписывая ее, я четко держала в уме нужное место — точку нахождения лжетрона.
Пространство распахнулось, впуская в казематы дневной свет. Пустынный зал занимал громадный стол на массивных тумбах-ножках, длинный, как кишка, со сделанной
