Типичная ситуация в попаданской жизни. Выдернули девушку с родной кухни, бросили на какой-то полянке в чужом мире и смылись по делам. Крутись, Ксюша, как хочешь, приспосабливайся, заводи друзей: сильф, вор, палач, опальный поэт… Кандидаты один другого обаятельнее!
Авторы: Фирсанова Юлия Алексеевна
получил копытом в лоб, а вылечиться не успел. Длинная черная грива, заплетенная в крупные косички, спускалась мне на грудь и безжалостно щекотала.
– Фу, балбес, – машинально отмахнулась я, воспользовавшись привычной фразой, каковой гоняла от своей постели бабушкину собаку, обожавшую будить меня часиков в пять утра и звать на прогулку.
Но, как и на собаку, на копытное мои слова не произвели никакого впечатления. Неужели я на самом деле такая безобидная, что каждая скотина считает своим долгом попробовать силы в моей побудке? Может, у них это за аттракцион идет? Я попробовала добавить в голос побольше строгости, однако конь все так же беспечно топтался грязными копытами по ковру, дышал в лицо свежим соком трав и уходить никуда не собирался. Хреновый из меня дрессировщик! Жеребец между тем склонил голову еще ниже и прошелся по щеке шершавым, как наждачная бумага, языком. Я возмущенно завопила, откинула невесомое одеяло, вскочила и пулей вылетела из шатра на воздух.
– Ктонибудь скажет мне, какого черта делает в помещении этот рыжий мерзавец?! – направив укоряющий перст в сторону четвероногой проблемы, воззвала к обществу, кучкующемуся слева от палатки.
Лакс, наши вчерашние стрелки и еще несколько эльфов весело болтали о чемто, но при моем появлении смолкли и как по команде вылупили глаза – точно так же, как вчера советники с князем, когда речь зашла о пророчестве.
– Оса, зачем ты на меня ругаешься? – Ктото обиженно пискнул сзади.
За моей спиной, весело помахивая хвостом, стоял конь, а совсем рядом с плечом порхал заспанный Фаль. Похоже, своей бурной жестикуляцией я не только помешала ему приземлиться на привычный насест, но и едва не сшибла в траву. А уж услыхав, что я именую его рыжим мерзавцем, бедняга сильф и вовсе едва не зарыдал. Во всяком случае, глаза блестели очень подозрительно, а обида была написана на лукавой мордочке километровыми буквами. Как уж они там умещались, не знаю.
– Это не о тебе, а о коне, просто масть одна, – поспешила я успокоить чувствительного Фаля и подставила ему в знак примирения ладонь.
Сильф тут же устроился на ней с комфортом и расплылся в блаженной улыбке облегчения: «И правда, как это мне в голову взбрело, что ктото может обругать меня, такого замечательного, нехорошими словами? Право слово, наверное, это со сна».
Конь же, которому, собственно, и был адресован мой возмущенный возглас, даже ухом не повел, вернее, задвигал острыми ушами, сделал ко мне несколько шажков и вновь лизнул в щеку. Я опять взвыла, а мерзавец блаженно зажмурил глаза, словно наслаждался звуками негодования.
Эльфы наконец слегка опомнились, вышли из своего непонятного ступора и наперебой затараторили так быстро, что голоса слились в одну музыкальную волну, из которой мне, скорее всего благодаря чудесному кулону друга народов, удалось вычленить основной смысл, и я едва не взвыла снова. Представители Дивного народа как один восхищенно вещали одно: этот рыжий прохвост с фингалом во весь глаз решил стать моим другом и спутником. Так иногда, правда чрезвычайно редко (мне, разумеется, сказочно повезло!), поступают эльфийские лошади. Вместо того чтобы возить того, кто оседлал их, купил, принял в дар, ну или еще каким образом кони из рук в руки переходят, эти копытные демоны, не доверяя ответственную процедуру выбора двуногим персонажам, сами подыскивают себе товарища по нраву и всюду сопровождают его.
– Блин, – пересадив Фаля на плечо, я запустила в волосы обе руки и почесалась, пытаясь сообразить, что делать и как быть.
Эльфы продолжали восхищаться, а Лакс, уже уяснивший, что перевод не нужен, лукаво ухмылялся, не пытаясь даже изобразить видимость сочувствия.
– И что, этот рыжий теперь от меня не отстанет? – жалобно уточнила я, хороня последнюю надежду.
Дивные хором принялись уверять меня в необыкновенной прочности привязанности коня, который, по их словам, был настоящим умницей, случалось, возил и самого князя Аглаэля и, эльфы подчеркнули это как особое достоинство, очень любил пошалить. Конечно, я, как «великолепная наездница», приняла сие сообщение с безграничным восторгом. Словно понимая, что говорят о нем, лошак положил голову мне на плечо и шумно выдохнул бархатными ноздрями воздух в непосредственной близости от уха.
Я смирилась с ситуацией, машинально почесала жеребцу лоб и вяло поинтересовалась именем его. Эльфы великодушно просветили меня по этой части, сообщив, что рыжего мерзавца именуют Солнечный вихрь, подобный стремительному полету стрелы, но вообщето я, великая магева, угадала его просторечное имя, ибо князь Аглаэль тоже привык звать коня Дэлькор, что в переводе с эльфийского и значит чтото среднее между хитрюгой, шалуном и мерзавцем.
