Типичная ситуация в попаданской жизни. Выдернули девушку с родной кухни, бросили на какой-то полянке в чужом мире и смылись по делам. Крутись, Ксюша, как хочешь, приспосабливайся, заводи друзей: сильф, вор, палач, опальный поэт… Кандидаты один другого обаятельнее!
Авторы: Фирсанова Юлия Алексеевна
в полной мере продемонстрировать всем и каждому свое отношение к волшебно-божественной растительности на плато.
Конкретнее? Да пожалуйста! Раздалось громоподобное бурчание в трех животах, и на помост щедро посыпались ароматные кучки, кучи и кучищи. Как только там столько умудрилось поместиться? Благоухало не амброзией. Сероводород ни разу не амброзия. Ближние ряды, до которых дошла первая волна запаха, даже подались назад и принялись с недоумением коситься друг на друга.
Н-да, подпортили копытные патетику исторического момента. Даже Киз чуть запнулся. Он-то весь наш цирк с конями видел, а не только обонял. Но боги не подкачали. Скорость реакции плюс фантазия и могущество, даже никакой ловкости рук с мошенничеством! Феагориана только покосилась на произведение конского искусства и кивнула, якобы подкрепляя проникновенно-патриотический пассаж речи короля. Кучки начали столь стремительно видоизменяться, что умные лошади сами, не дожидаясь нашей команды, подались в сторону от точки икс. И вот уже прямо сквозь помост буквально выстрелила вверх дивная дародревесная композиция. Два ствола — один в форме гигантского колоса, в котором угадывались очертания мужчины с ликом Темагота, второй в форме пляшущей на хвосте рыбки, весьма походящей на Феагориану. Деревья причудливо сплетали боковые ветви. Получались лист-рука и плавник-рука, поддерживающие корону Артаксара. Учитывая основные источники процветания страны — рыбную отрасль и сельское хозяйство, — выходило втройне символично. И ведь богиня придумала все это и материализовала за считаные секунды.
Толпа в очередной раз взорвалась ликующим кличем, который, как мне показалось, подхватили многие и многие толпы в городах Артаксара, где сейчас слышали и лицезрели божественной милостью все то, что жители столицы видели наяву. Как уж это устроили боги и почему я была уверена, что устроили именно так, а никак иначе, объяснить не смогу и под пыткой. Даже если мучить меня высшей математикой. Я просто приняла известное как факт и данность, как принимала очень многое в мире, где махровым цветом цвела магия. Будь иначе, я бы давно свихнулась от перегрузки нервной системы, клеточки которой восстанавливаются гораздо медленнее, чем погибают, особенно если их гробить по пустякам!
Молча таращившийся на представление со своего насеста (моего плеча!) сильф не выдержал. Он взвился вверх ракетой фейерверка, рассыпая по всему периметру помоста сверкающую пыльцу. Народ в очередной раз взвыл от восторга, славя короля и богов, да так слаженно, будто выступление в хоре репетировали не один десяток раз.
А малютка звонко, ликующе смеялся, нарезая над головами такие вензеля, что в мою голову начало закрадываться кое-какое подозрение. Сначала лошадиный конфуз, теперь кренделя сильфов. Фаль вел себя так, словно здорово наклюкался.
«Точно наклюкался», — решила я, когда мелкий завопил:
— Да будет всем счастье! — и обдал всех очередной порцией пыльцы.
В носу запершило, со смехом сильфа смешался смех богов, почему-то внимание приковали расширившиеся в веселом удивлении глаза Киза, я чихнула и плюхнулась на что-то совсем непохожее на застеленный деревянный помост дворцовой площади.
Мне на колени шлепнулась обмякшая тушка мирно заснувшего на лету сильфа. Набедокурил и отрубился!
Зад побаливал. Все-таки я хлопнулась на него не иначе как с полуметра высоты, а соломки, не говоря уже о матрасе, подстелить никто не позаботился. Хорошо еще равновесие не было потеряно окончательно, и приложиться затылком о камни мне не дали. Под спину заботливо поддержали сильные руки Гиза. Беглый ласковый поцелуй в висок, и он вскочил на ноги, обшаривая местность взглядом. Внешне — расслабленный зевака, внутри — взведенная пружина, воин, готовый к смертельной битве.
Но никто нападать (во всяком случае, нападать здесь и сейчас) не рвался. Было почти тихо. По обеим сторонам площадки приземления раскинулся роскошно цветущий сад. Веяло тонким ароматом, близким к запаху вишни, потренькивали птички, ничуть не смущенные нашим явлением.
На ощупь и на вид гладкие плиты очень походили на гранит. Почему-то голубого оттенка с синими и розовыми прожилками, красивыми, как морозный узор на окне. Площадка оборачиваться ямой-ловушкой не спешила. Сильф-алкоголик или наркоман (напился он нектара или накушался тонизирующей пыльцы, еще надо выяснить) дрых без задних ног. Еще и губками стал
