Типичная ситуация в попаданской жизни. Выдернули девушку с родной кухни, бросили на какой-то полянке в чужом мире и смылись по делам. Крутись, Ксюша, как хочешь, приспосабливайся, заводи друзей: сильф, вор, палач, опальный поэт… Кандидаты один другого обаятельнее!
Авторы: Фирсанова Юлия Алексеевна
даже в иных мирах.
Вор немного потоптался у двери, а потом дернул за кончик какойто гнилой на вид веревочки, высовывающейся из досок слева от двери.
– Лакс, а ты уверен, что это заведение еще функционирует? – недоверчиво уточнила я, чуя только запахи запустения, сырости и гнили. Может, поэтому лавку и не растащили на дрова?
– Подожди, Оса, – ухмыльнулся вор.
– Уговорил, – согласилась я, Фаль взлетел и принялся осматривать хибарку, зажатую с двух сторон такими же убогими домишками.
Через пару минут после того, как он дернул веревочку, Лакс сжал руку в кулак и простучал на двери какуюто маршевую мелодию. Почти тут же, хоть я и не слыхала никаких звуков изнутри, дверь вместе с приколоченными к ней досками чуть приоткрылась, и грубый мужской голос заявил:
– Пароль давно сменили, с ножиком в кишках погулять захотелось, Лакс?
– Я же знаю, как ты меня любишь, Бор, вот и решил рискнуть! Впусти нас, Изар не пожалеет, зуб даю! – весело откликнулся вор.
– Как бы тебе со всей челюстью расстаться не пришлось, – грубовато ответили изза двери, но отверстие стало шире.
Мы смогли протиснуться в сырую темноту. Дверь бесшумно затворилась, но света никто так и не зажег, зато довольно сильные руки развернули меня и подтолкнули кудато вправо, потом влево, вниз по лестнице, вверх и снова прямо. Сначала под ногами было дерево, потом камень. Что у них тут, катакомбы нарыты, что ли? Вот уж игры графа МонтеКристо! Сделав не меньше десятка шагов, остановились перед стеной. Ктото запыхтел по левую сторону от меня, крякнул, и часть стены отъехала в сторону, открывая вид на довольно просторную комнату, пол в которой был застелен толстым ковром, а стены тоже закрыты, нет, не коврами, это называется гобелены – плотные паласы с вытканными на них пейзажами. У чегото, похожего на мангал, наверное, это была жаровня с углями, грел худенькие лапки маленький, похожий на птичку старичок. Сходства с пернатым добавляли почти круглые глазки, похожий на клюв нос и седой хохолок на голове – все, что осталось от шевелюры. Одет дедулька был в мягкий даже на вид желтый халат и тапочки с загнутыми носами, выглядывающими изпод полосатого пледа. На коленях у старичка лежали толстая книга и лупа, рядом стоял столик с горячим чайником, чашка и тарелочка с маленькими печеньями.
Приведший нас в комнату субъект, напротив, оказался настоящим громилой, однако разница со стандартными киношными образцами всетаки была. Вместо пустых дырок, через которые можно было бы рассмотреть затылок, в глазах бугая проблескивал отсвет интеллекта и чегото, похожего на мрачноватый юморок. Впрочем, все эти косвенные признаки добродушия вполне искупались здоровенной дубиной в руке и ножом вроде мачете на поясе.
– Кого это ты привел, Бор? – Головка с хохолком повернулась в нашу сторону. – Так, так, – худенькая лапка нежно погладила плед, – Лакс, давненько не виделись, голубок… и магева. Занятнозанятно, ну что ж, присаживайтесь!
Мы сели в кресла напротив Изара, Бор закрыл лаз и встал за креслом хозяина. Фаль собрался было проверить содержимое блюдечка с печеньем, но я, сделав вид, что поправляю выбившуюся прядь, ухватила проныру за крылышко и оставила на плече.
Кресла в доме скупщика краденого (если называть вещи своими именами) оказались первыми встреченными в новом для меня мире предметами мебели данной категории. Сидеть, утопая в глубоких и мягких подушках, оказалось неожиданно удобно, впрочем, я учла и другое: случись нам действовать быстро, вряд ли мы смогли бы вскочить с таких сидений в один миг. Было ли это недостатком? В данном случае вряд ли, поскольку резать нам горло Изар не собирался. Появление нежданных гостей настолько заинтриговало старичка, что он простил и явку без пароля, и некоторую бесцеремонность вторжения.
Вообще в столь почтенном возрасте и при довольно хилой конституции, полагаю, в жизни дедульки сохранилось мало истинных удовольствий. Хорошенько поесть уже не позволял желудок, прогуляться – ослабевшие ноги. Так что лишь радости интеллектуальные, а именно – удовлетворение любопытства, не потеряли новизны и привлекательности. Мы принесли в его дом не столько возможность увеличить капитал, сколько загадку.
– Лакс высказал утверждение, что лучше вас, почтенный Изар, никто не оценит тех предметов, которыми мы располагаем. И теперь, – мои глаза указали на лупу и книгу, – склонна ему верить, – призналась я, начиная разговор.
Старик польщенно закудахтал и склонил голову, прося меня продолжать.
– Мы намерены продать часть имеющихся вещей, но оценить хотели бы каждую, разумеется, ваш труд будет щедро оплачен, – завершила я коротенькое вступление.
– Ну что ж, давайте посмотрим, – согласился
