Типичная ситуация в попаданской жизни. Выдернули девушку с родной кухни, бросили на какой-то полянке в чужом мире и смылись по делам. Крутись, Ксюша, как хочешь, приспосабливайся, заводи друзей: сильф, вор, палач, опальный поэт… Кандидаты один другого обаятельнее!
Авторы: Фирсанова Юлия Алексеевна
тем, что меня кудато тащат столь быстро, что я не могу получать от процесса удовольствия.
– Ну и что? – удивилась я, сообразив, какого черта вор принялся позаячьи путать следы. – Что он мне сделает? Я же магева!
– Это конечно, – откинув со лба рыжую прядь, вздохнул приятель, сбавляя темп передвижения и малость успокаиваясь, – а только такие люди проигрывать страсть как не любят. Лучше им на глаза не попадаться.
– А мы разве собираемся к графу в гости? – пожала я плечами. – Надо было заранее предупреждать об этом пункте программы. Я против. Мне он не нравится, и я вовсе не желаю любоваться его кислой рожей, даже вкупе с великолепием его резиденции и коллекцией редкостей.
– Кто тебе рассказал про это? – Лакс удивился так, что даже остановился. – Или ты предвидела?
– Сия проницательность не магического свойства, – скривила я рот. – Замечал, приятель, чем дерьмовее человечек, тем, если, конечно, он обладает достаточной властью, вкусом и деньгами, с большим усердием стремится окружить себя прекрасными вещами. То ли думает, будто сам красивее станет, то ли желает на их фоне казаться еще большей мерзостью …
– Оса очень мудрая, – самодовольно, словно он лично отвечал за развитие моей непревзойденной мудрости, пояснил Фаль, свив гнездо у меня на плече.
– Ты прав, парень, – неожиданно серьезно согласился Лакс с сильфом.
– А доверия к моей мудрости достаточно, чтобы посодействовать скромным желаниям пообедать и еще пошататься по городу? – умильно уточнила я.
Вор разулыбался и охотно подтвердил, что вполне достаточно, а посему мы, и сильф в том числе, что у меня уже не вызывало никакого удивления, закусили в маленьком, всего на десяток столов, трактирчике с милым названием «Полная кружка». Кроме спиртного, а мы все равно пили компот, там оказались удивительно вкусные тоненькие и сочные сардельки и поджаренные до хрустящей корочки, а сверху залитые сметанной подливой клубеньки какогото растения, слегка напоминавшего по вкусу картошку. Разумеется, сладкого никто просить не стал!
А потом мы шатались по городу. Гид из Лакса вышел просто замечательный. Перестав беспокоиться, он шел именно таким шагом, которым привыкла передвигаться я, показывал лавки, дома, трактиры, мастерские, без умолку болтал о том, что представало перед моими глазами, сыпал всякими забавными историями, участником или свидетелем коих являлся, когда ему доводилось бывать в Патере. Я слушала, развесив уши, как слониха, совершенно не замечая уходящего времени. А зачем его было считать? Мы никуда не торопились, и, право слово, я была абсолютно счастлива. Но малопомалу день начал клониться к вечеру, Лакс первым вспомнил о том, что в «Трех сапогах» нас будет ждать Лорд, обещавший заплатить за ужин. Не позволить комуто совершить столь благородный поступок мой рыжий приятель был не способен. Впрочем, прислушавшись к мнению своих гудящих от усердия ног, я согласилась со спутником. Мы решили вернуться.
Народу по сравнению с дневным временем чуть прибавилось, поэтому вор выбирал не глухие, где и по голове походя тюкнуть могут, чтоб зря не шлялся, но относительно людные и широкие улочки. На таких я могла безнаказанно задирать голову вверх и глазеть по сторонам, не рискуя отдавить комунибудь из прохожих больную мозоль. На одной из улиц, где стояло несколько симпатичных домов (первый этаж из камня, второй дерево и черепичная, экологически чистая крыша), кроме птичьего кудахтанья за оградами слышался вполне отчетливый плач. Скорчившись у ровненького забора, навзрыд плакала симпатичная, совсем молоденькая девушка.
– Ты чего ревешь? – первым полюбопытствовал Лакс, оглядывая заплаканное создание с покрасневшим, будто у записной выпивохи, сопливым носом.
Ни следов побоев, ни дефектов на рубашке с расшитым цветиками воротом и весьма симпатичном васильковом сарафане не наблюдалось. Девчушка еще раз всхлипнула, поглядела на нас искоса, а потом уже более пристально и засветилась такой надеждой, словно увидела не вора и магеву, а по меньшей мере Святую Троицу.
– Помоги! – жалобно попросила, вскочила довольно проворно и, ухватив меня за руку, попыталась поцеловать.
– Эйэй, скажи лучше толком, что стряслось? – вырвав руку, потребовала я.
– Колечко мамино. – Глаза ревушки снова начали стремительно наполняться слезами.
«Когдато в Средневековье девичьи слезы, кажется, считались весьма дорогим товаром среди магов и алхимиков, то ли золото с их помощью добывать пытались, то ли единорогов приманивали. Если эта девчонка все время рыдает, на ней
