Типичная ситуация в попаданской жизни. Выдернули девушку с родной кухни, бросили на какой-то полянке в чужом мире и смылись по делам. Крутись, Ксюша, как хочешь, приспосабливайся, заводи друзей: сильф, вор, палач, опальный поэт… Кандидаты один другого обаятельнее!
Авторы: Фирсанова Юлия Алексеевна
другое тянется, как инфекции к ослабленному организму липнут. Но послать детишек на три веселых буквы и спокойно продолжить пирушку – значило подтвердить, что прав Лорд. Что я, такая же дрянь, только в другой упаковке? Не дождетесь!
– Хорошо, пойдем поглядим, чего сделать можно, – отодвинула я тарелку, встала, прихватила сумку со священным колдовским атамом и прочими девичьими мелочами.
Ребята, не веря своему везению, поспешно, пока я не передумала, попятились за дверь.
– Неужели вы правда собираетесь идти с этими… – у возмущенного Лорда не нашлось изысканного речевого эквивалента тому, что он думал об оборвышах, зато глаза выкатил весьма красочно и брови взметнулись чуть ли не к волосам, – ночью, в трущобы! Это недостойно высокого титула магевы! Это, в конце концов, опасно!
– Они позвали, насколько я понимаю, долг любого мага отвечать на просьбу не обладающего даром и нуждающегося в помощи, – пожала я плечами как можно безразличнее. – Именно это, а не выбор новых кружев на рубашку, считается призванием и прямой обязанностью.
– К счастью, меня подобными глупостями не тревожат. – Маг попробовал заявить сие с надменным превосходством, а вышло както жалко.
– К счастью? – удивилась, спародировав манеру Лорда выгибать брови. – Что ж, каждый понимает счастье посвоему. Бывай, маг!
Лакс молча поднялся вслед за мной, отвесил мужчине преувеличенноиздевательский поклон. Фаль присел на плечо и показал надменному колдуну кончик розового язычка. Мы вышли в общий зал, где у стойки, держа в обеих руках по пирожку, врученному в руки добросердечной Вларисой, переминались с ноги на ногу ребятишки.
– Ешьте, голодранцы, – преувеличенно сурово насупив брови, приговаривала трактирщица. – Да не суй, не суй за пазуху, я тебе еще дам!
– Я не себе, я брату, – пискнул один из храбрых малышей, запихивая за щеку сразу половину пирожка с повидлом. Яркая струйка тут же потекла из уголка рта по личику. – Он при тятьке остался.
– Ох, – покачала головой Влариса, сноровисто накидала пацанятам объемистый узелок, сунула в руки ближайшего:
– Держи, паренек!
– Я девочка, спасибо, тетечка, – поблагодарила худосочная малявка, бережно прижав к себе узелок.
– Ну что, ведите к тяте! – обратилась я к детишкам.
Восхищение и надежда в глазах воссияли ярчайшими из звезд, сделав чумазые мордашки сказочно, почти поэльфийски прекрасными. Мы покинули жаркое чрево трактира и ступили на все еще теплую, но уже пахнущую ночной свежестью мостовую, в сгущающиеся сумерки. Лакс забрал у девочки тяжелый узел с продуктами, сунул к себе в сумку и поинтересовался:
– Далеко живете, галчата?
– На Куриной Гузке, – отозвался паренек.
– Лакс, переведи, – попросила я.
– С полчаса ходу, нищий район, – обронил вор, – но есть и погаже. Там почти спокойно.
– А ято на приключения надеялась, – улыбнулась я и обратилась к ребятишкам: – Давайте знакомиться. Магева Оса, моего друга зовут Лаксом.
Малыши замялись, я сначала не поняла почему, не имена же свои позабыли, а потом сообразила и осторожно добавила:
– Говорите, не бойтесь, для заклятий не использую, обещаю.
– Меня Павилой кличут, – раскололась девочка, стрельнув глазами.
– Да Павка ты, – презрительно фыркнул малец и назвался в свою очередь: – Я Оль. А дома с тятькой Ваник остался.
– Так что там с вашим отцом приключилось? – принялась расспрашивать я малышей, пока мы двигались по улочкам, становившимся все более замусоренными, узкими и пахучими. Детишки чувствовали себя привычно, как пара рыбок в запущенном аквариуме, перепрыгивали и огибали какието кучи мусора, на ходу успевали жевать и отвечать на мои вопросы. Лакс шел вроде бы спокойно и даже беспечно, но я видела, что спутник стал собраннее и настороженнее, ночной Патер предъявлял свои требования к загулявшим горожанам, и даже в обществе магевы вор внимательно поглядывал по сторонам, держа руку поближе к ножу на поясе. Колдовство колдовством, а от удара в спину никто не застрахован. Вдруг попадется какойнибудь либо совсем потерявший совесть, либо упившийся до бесчувствия тип.
– Упал тятька, какаято падла лак пролила на ступеньках слесарни, он оскользнулся и грохнулся, так нам дядька Михен сказал, – повзрослому степенно вздохнул Оль, а Павка не удержалась и хлюпнула носом.
– Упал спиной или грудью? – уточнила я, чихнув от особенно сильной волны ароматов из недр какогото заштатного кабака с кривой, болтающейся на одной петле дверью. То ли так было всегда, то ли сегодня уже успели в драке снести. Воняло от кабака еще более мерзко, чем от окружающей помойки. Как там люди пить и есть умудряются, меня бы сразу вывернуло наизнанку? Или
