Типичная ситуация в попаданской жизни. Выдернули девушку с родной кухни, бросили на какой-то полянке в чужом мире и смылись по делам. Крутись, Ксюша, как хочешь, приспосабливайся, заводи друзей: сильф, вор, палач, опальный поэт… Кандидаты один другого обаятельнее!
Авторы: Фирсанова Юлия Алексеевна
Прости, не хотел обидеть.
– Ладно, прощаю. – Как только его роль в драке признали, отходчивый мотылек моментально успокоился и, умиротворенно замурлыкав, свернулся калачиком у меня на животе. – Ты тоже хорошо дрался и прыгал!
Я перевела Кейру слова сильфа, и тот вежливо кивнул, спрятав в уголках рта улыбку, появившуюся при слове «тоже».
– Если твои выводы правдивы, охрана нам и в самом деле может понадобиться, – заключила я. – Как, Лакс, наймем себе телохранителя, во всяком случае, до тех пор, пока я не придумаю, какими заклятиями врагов следует бить, и не решу, как наказать графа, если, конечно, мы не ошибаемся в своих подозрениях.
– Вряд ли. Допрашивать наемников было бы бесполезно, но вон в кошелях новенькие монеты патерской чеканки. Кто бы еще с морианцами так расплатиться мог? – скривился, будто глотнул мерзости вроде хинина, вор. – Охранник нам может понадобиться. Как, Кейр, серебряный в неделю устроит?
– Щедро, – без колебаний согласился палач, а с этого момента наш официально нанятый бодигард, и тут же приступил к исполнению своих обязанностей, строго заявив: – Из Патера вам уходить надо, утром, как ворота откроют, пока Кольра не проведал о крахе своей затеи с морианцами. Да и так у него небось на всех постах соглядатаи имеются. Заметят и, если задержать не попытаются, донесут, куда направились.
– Если заметят, – хитренько вставила я, поудобнее устроившись в надежной колыбели рук воина. Так уютно мне было, только когда «в детские годы чудесные» с папкой в парк на прогулку ходила.
– Неужто ты в невидимок нас обратить сможешь? – попытался догадаться восхищенный Лакс, а Фаль моментально навострил уши.
– Нет, это слишком сильное колдунство, – процитировала я одну из моих любимых фразочек, звучащих в фильме, коему выпала честь быть переведенным приколистом Гоблином. Между прочим, нудный блокбастер моментально стал куда более удобен для восприятия. – А вот сделать так, чтобы нас не замечали или внимания не обращали, попробую. Есть на примете одно подходящее заклятие.
За время пути по Веселому кварталу мы успели вчерне набросать план исчезновения из города. Лакс и Кейр, знакомые с местной системой охраны, сошлись в одном: сию минуту ничего предпринимать не следует, спешка вредна, а уж ранним утром постараемся смыться из Патера раньше, чем поднимется суматоха или обнаружится какаянибудь новая пакость.
– Ну вот, почти пришли, – показал на очередной проулок Лакс (и как он их только в темноте различал, уж не инфразрением ли?).
– Стоп! – скомандовала я, и, что удивительно, меня послушались. – Даже если граф не знает, где мы остановились, то рано или поздно проведает. Давайтека обставим наше появление после стремительного исчезновения в ночи как можно более естественно!
– Ты о чем? – нахмурился Кейр.
– Уходили бодренько, на своих двоих, а тут меня несут, а у Лакса рубашка в крови. Нет, так не годится, лишние подозрения ни к чему! – пояснила я.
– Что предлагаешь? – заинтересованно сверкнул глазами вор.
– А вот что! – хитро улыбнулась я и быстренько посвятила приятелей в свою задумку.
И через пять минут любой, оказавшийся на улице Дужной, где, собственно, и располагался трактир, мог увидеть почти типичную ночную зарисовку на бытовую тему. По мостовой сумасшедшими зигзагами, пьяно покачиваясь, по траектории, сравнимой лишь с причудливостью проложенных в государстве дорог, двигались трое. От двух мужчин и дамы, обвисшей тряпочкой в братских объятиях кавалеров, истошно разило дешевой выпивкой, свежие винные пятна расцвечивали растрепанные одежды. И вдобавок, – последним штрихом я горжусь особенно, – мы пели, нет, вы не поняли, мы пели ! Солировала я, а Кейр и Лакс задушевно подтягивали глубоким баритоном и тенором. Никогда еще эта песня не звучала столь проникновенно и, самое главное, громко:
Жили у бабуси два веселых гуся!
Один серый, другой белый,
Два веселых гусяяя!!!!..
С помпой, перебудив по меньшей мере половину человеческого населения улицы и, наверное, всех собак (почемуто животные оказались особенно чувствительны к великой силе искусства), мы добрались до «Трех сапог». Влариса, заблаговременно распахнувшая тяжелую дверь, стояла на пороге и внимала нашему талантливому концерту с таким грозным видом, что, будь она моей женой, я, пожалуй, при такой дражайшей половине никогда не рискнула бы принять на грудь даже стопарик. Упертые в бока руки и нахмуренные брови не сулили ничего хорошего, ладно хоть скалки в руках не присутствовало. Однако надо отдать ей должное, Влариса не промолвила
