Миллениум человечество встречает настороженно и во всеоружии. Люди ждут предсказанного Армагеддона. Но благополучно минует первое десятилетие. За ним второе. Наступает третье, а человечество уже и забыло, что с трепетом ожидало Судного дня.
Авторы: Трой Николай Ник Трой
такая беда, — согласился я, пристраиваясь рядом. — А ты что здесь делаешь?
Американец смерил меня взглядом, словно усомнился в моих умственных способностях. Пожал плечами и невинно ответил:
— Нож точу.
Я невесело усмехнулся. Сразу вспомнился анекдот, где предприимчивая обезьянка стирает в речке платочек и отвечает всем любопытствующим на вопрос «что ты делаешь» — «Дай денежку, скажу». Потом получает монетку и с невинным выражением лица отвечает: «Ты что не видишь? Платочек стираю!»
Да уж, дура не дура, а десяточку в день имею…
Плечо невыносимо болело, как и недолеченные раны на ногах. На душе было так гадко, что хотелось напиться. В такой хлам, чтобы на утро не помнить, как провел ночь. Встать с раскалывающейся головой, виновато попросить у Вички воды. С глупой улыбкой выслушать веселый рассказ о вчерашних приключениях. Потом вместе посмеяться и… и что? Жить дальше?..
Вика, как мне хочется, чтобы ты вновь стала сама собой!
— Что случилось у ваших амазонок? Кричат наверху, бегают, — хитро прищурился американец, поглядывая на лестницу.
— Ага, — согласился я, глубоко затягиваясь. — Случилось… слушай, Дэйсон…
— Джеймс, — поправил меня коммандос. — Лучше просто Джеймс.
— Бонд. Джеймс Бонд, — некстати схохмил я.
По тому, как кисло поморщился американец, я понял, что шутка пришлась не ко двору. Бывает. Шутки у меня и впрямь дурацкие.
— Джеймс, тебя уже определили с ночлегом? — спросил я.
— Да, но я не дошел, — улыбнулся пиндос и с таким видом кивнул на приоткрытую дверь барака, что я сразу все понял. Изучение доски объявлений не прошло для американцев даром. Вот сволочи!
— Ладно, — я раздавил окурок в пыли и поднялся. — Тогда до завтра. И еще, Джеймс, шел бы ты вовнутрь. А то можешь попасть под горячую руку, а неприятности никому не нужны.
— Спасибо, — серьезно кивнул Джеймс, пряча нож. — Учту.
Прикуривать спичками мне всегда нравилось больше, чем от зажигалки. Если, конечно, процесс не происходит при сильном ветре или дожде.
Было в этом что-то такое, щемящее, из давно забытого благополучного детства. Не того благополучного, каким значением наделяют это слово теперь. Что подразумевает сытость, Макдоналдс и модные вещи с игровыми приставками. А настоящее! Свободное! Когда проводишь все дни напролет на улице с друзьями, обливаясь из «брызгалок», играя в латку или запаливая костры!
Почему прикуривание сигареты у меня ассоциируется с детством, хотя я курить начал почти в двадцать, не знаю. Может быть, из-за пресыщенности модными бензиновыми и дешевыми пластмассовыми зажигалками, когда отец и дед поджигали сигареты только спичками? Возможно. Но прикуривать именно спичками и вправду приятнее.
Сначала пальцы нащупают в кармане приятный на ощупь картонный коробок (даже слово «коробок» родное, русское!). Встряхнешь его, хоть и ясно, что полон. Но нравится сам звук. Потом, гремя тонкими бревнышками, достаешь спичку. Резко, деловито чиркаешь, и ноздрей касается легкий запах серы и горелого дерева. Мгновение даешь разгореться огоньку и, следя глазами за бегущим по древку пламенем, подносишь к сигарете. И если от зажигалки подкуриваешь наспех, поневоле стараясь брезгливо отодвинуть запах газа, то от спички подкуриваешь основательно. Со всех сторон. Легко пыхаешь дымком и отводишь огонек, наблюдая за бегущей капелькой влаги по спичке.
А, когда подкуриваешь достаточно дорогую сигариллу, которая отличается приятным видом и запахом, процесс приносит настоящее удовольствие. Будто подкуриваешь толстую, степенную сигару от каминных спичек, сидя перед тем самым камином.
Выпустив облако ароматного дыма, я отхлебнул кислого растворимого кофе из железной кружки, поморщился. Удивительно, как меняются ценности в жизни. Раньше бы я и подумать бы не мог, что стану пить такую гадость. А теперь — хоть бы хны!
Сегодняшнее утро началось с вежливого, но настойчивого стука в дверь. Стучал знакомый хантер. Увидев мою заспанную физиономию, он удивленно спросил:
— А ты не идешь?
— Куда? — поморщился я, больше всего на свете желая проспать до полудня и получить на завтрак настоящий омлет с апельсиновым соком.
Хантер удивился в ответ, потом понял, что я действительно ничего не знаю. Оказывается, что Борзов накануне разослал ребят всех предупредить об утреннем собрании.
— Видимо тебя не было дома, когда приходил посыльный, — недоуменно пояснил хантер. Потом, покосившись на соседские бараки и доску объявлений, вдруг радостно улыбнулся. Даже таинственно подмигнул.
Я не стал опровергать его ошибочные догадки о моей половой жизни. И тем более не стал рассказывать,
