Миллениум человечество встречает настороженно и во всеоружии. Люди ждут предсказанного Армагеддона. Но благополучно минует первое десятилетие. За ним второе. Наступает третье, а человечество уже и забыло, что с трепетом ожидало Судного дня.
Авторы: Трой Николай Ник Трой
курс хирургических вмешательств в человеческий организм. Это, конечно, не позволяет говорить о диагностировании болезней и правильном диагнозе при масштабных повреждениях. Но извлечь пулю или удалить осколки мы сможем.
Генерал выглядел ошеломленным. Как-то растерянно и раздраженно посмотрел на меня, словно это я виноват в том, что такие самородки прошли мимо. Я в ответ кисло улыбнулся и пожал плечами, что одновременно означало «я здесь ни при чем!» и «пошел к черту!». Борзов нахмурился и обернулся к американцу, поспешно и дружелюбно спросил:
— Э-э, Скэндел, дело в том, что в отряд мы набираем только добровольцев и никто никого не заставляет…
— Мы оба в числе добровольцев, — негромко сказал Джеймс, проталкиваясь сквозь ряды хантеров. — Вы можете на нас рассчитывать.
— Хорошо, — Борзов расплылся в довольной улыбке. — Что же, теперь обсудим вопрос с транспортом…
Я вдруг заметил, что Веселкова проводила скрывшихся в толпе коммандос пристальным, изучающим взглядом. Словно готовилась сделать важную и дорогую покупку. Потом Арина перевела взгляд на меня. Выражение карих глаз сменилось, и этот новый взгляд мне не понравился еще больше.
Веселкова окинула меня волной нежности, дружески кивнула, но у меня натурально спина покрылась мурашками!
Подруга Старшей Хранительницы заметила взгляд Веселковой и ревниво схватила под локоток. Арина, не отводя от меня ласкового взгляда, раздраженно и весьма болезненно пнула провинившуюся подругу локтем в бок. Та почти согнулась от резкого удара, но промолчала. Только в наполненных слезами глазах читалась неприкрытая ненависть ко мне.
Здорово! Как будто у меня не хватает своих проблем! Теперь я еще стал врагом ревнивой лесбиянки. Супер, дайте две!
— Прошу высказывать мнения и возражения, — вывел меня из размышлений голос Борзова.
Больше всего в жизни я ненавижу неприятности, о которых думаешь, будто уже миновали.
Идешь по улице в легком костюме, веселый, в отличном настроении, с пышным букетом цветов, на который ушла большая часть зарплаты. Волосы еще пахнут ароматами парикмахерской, напомажены. Но ослепительно синее небо вдруг затягивают тучи. Ругаясь под нос, быстро возвращаешься домой, хватаешь зонт. Уже в ускоренном темпе мчишься на свидание, стараясь не испачкать одежду. Но каждый водитель крутой иномарки, словно нарочно вгоняет машину в лужу у тротуара. Грязные брызги, вперемешку с размокшими окурками, окатывают чистую одежду.
И вот наконец прибываешь на место. Грязный, мокрый, продрогший. Из-за спешки рубашка пропиталась потом и прилипла к спине. Настроение приказало долго жить, и хочется выпить водки, а не источать велеречивые сонаты любви. Но, быстро приглаживая перед входом испорченную прическу, через силу настраиваешься на веселый лад. Все, теперь можно веселиться, неприятности миновали!
Но вдруг узнаешь, что свидание не состоится и твоя девушка совершает променад с другим!
Я называю такие неприятности «ударом судьбы в спину».
С Вичкой часто случаются приступы ярости и последующей меланхолии. Я за три года привык к этому. Но также привык и к тому, что после осложнений, как деликатно называет приступы Вички Гарнизонная медсестра, всегда наступают улучшения. Словно под влиянием сожженного в крови адреналина, психика проясняется. Тогда Вичка ласкова и нежна, мучаясь совестью.
Собрание продолжалось. Борзов выслушивал предложения и сомнения хантеров, Хранительниц. Пытался найти компромиссы, решить проблемы.
Дверь в рубку приоткрылась, пропуская запакованную в черную кожу девушку. Каштановый ежик на фоне милого женственного лица выглядит стрижкой смертельно больного. Легкая аристократичная бледность подчеркивает черные круги под глазами и лихорадочный блеск белков.
Вичка козырнула, будто заправский солдафон. Извинилась, что прервала собрание.
— Да ничего-ничего, у нас небольшой перерыв, — растерянно соврал Борзов, бросая на меня непонимающие взгляды.
Я скривился, стараясь сдержать злобу, и отвернулся.
Вичка подошла к Веселковой, нагнулась, что-то тихо прошептала. Арина внимательно слушала Вичку, полуприкрыв глаза. Потом так же тихо что-то прошептала в ответ и посмотрела на меня.
Одновременно две пары глаз посмотрели в мою сторону. Но какими разными они были.
Ласковый взгляд кобры, источающий смертельный яд. И холодная ненависть, что обжигающим потоком скользила в любимых глазах. Потом Вичка выпрямилась, сохраняя холодное равнодушие, и вышла. Но осадок в душе остался такой, что я вновь тоскливо подумал о пуле в голове, как о единственном решении всех проблем. Вдобавок появилось
