Миллениум человечество встречает настороженно и во всеоружии. Люди ждут предсказанного Армагеддона. Но благополучно минует первое десятилетие. За ним второе. Наступает третье, а человечество уже и забыло, что с трепетом ожидало Судного дня.
Авторы: Трой Николай Ник Трой
Будто это и вправду могло помочь. Но в удачливость звена Керенского верили свято…
…Последний рейд по Тверскому бульвару был невероятно «удачным». Добычи мы не принесли никакой, больше потратили.
«Метель» прекратилась, и группа продвигалась по замороженным улицам довольно быстро. Черно-серые экзоскелеты «умной брони» делают фигуры людей гротескными, пугающими. Под тяжелыми подошвами десантных ботинок битым стеклом хрустит лед. Щиток шлема приходится то и дело вытирать перчаткой, снимая слой инея, что нарастает вновь через минуту. Несмотря на электроподогрев «умной брони», даже под слоем свитеров и футболок холодно.
Засыпанные снегом улицы просматриваются далеко, пугая чужими очертаниями родного города. С разрушенных до основания домов сорвало в прошлом яркие и блистающие пафосом вывески. Вморозило глубоко в землю. При ходьбе нет-нет, да и бросаешь пугливый взгляд под ноги. Там, среди костяков и изувеченных тел, среди обломков и сожженного хлама, изредка читаются фразы типа: «Мужские сорочки от Армани», «Жизнь скоротечна — имидж и стиль внесут твое имя в историю моды».
Читать надписи смешно и страшно одновременно. Никто из нас так и не понял до сих пор, что произошло. Атомная война? Адронный коллайдер дал сбой? Нашествие инопланетян? Земля сорвалась с орбиты и летит к черту в пасть?
Ответов не было и нет…
Группа продолжала двигаться. Короткими перебежками, низко пригибаясь, будто под вражеским обстрелом. Двое бегут впереди, прикрываясь остовами строений на разных концах улицы, трое прикрывают сзади. Интеллектуальные прицелы КАтов отслеживают малейшие движения, сканируют улицу, потрошат.
Внезапно шедший по левому флангу Кабан вскрикнул. В мертвой тишине оглушительно хрустнул лед, и фигурка солдата исчезла. От радостного рева «спрута» заледенела кровь.
В одно мгновение ребята очутились возле черного провала ловушки, что «спруты» любят устраивать подо льдом. Эти твари каким-то образом обнаруживают пустоши внизу, замирают до тех пор, пока новая «метель» не нагонит тонкую корку льда над головой. Остальное дело техники. Добыча помельче пройдет и не заметит подвоха, а более крупная «дичь» ломает корочку и падает прямиком на обеденный стол.
Жестко затарахтели КАты, выплевывая бронебойные струи в мельтешащие щупальца. Клёпа уже тащил на силиконовом тросе оторопевшего Кабана, с ног до головы залитого синей кровью «спрута». Способные с легкостью раздавить в тонкую ниточку дюймовую трубу щупальца рвались, подстриженные плотным свинцовым огнем. Все новые и новые щупальца тянутся из глубины, жадно шарят по ледяным стенам. Но пули безжалостно рубят плоть, защищают карабкающегося человека.
Одно из щупалец вцепилось в закованную в броню ногу Кабана, потащило назад.
Клёпа вскрикнул, упал на лед, но трос так и не выпустил. Гоша едва успел подхватить его подмышки, уперся ногами в ледяной бордюр. Поршневые мышцы экзоскелетов взвыли, работая на пределе, но справились. Под прикрытием свинца они вдвоем вытащили Кабана, поспешно отползли прочь.
КАт в руках сухо щелкнул бойком, замолчал. Я, не отрывая глаз от тянущихся из ледяного колодца щупалец, на автомате перезарядил магазин, вновь прицелился.
— Валим, Костян! — задыхаясь, заорал Клёпа. — Хрен с ним, со «спрутом»!
Но идти теперь некуда. Автоматные очереди далеко слышны в разреженном воздухе ледяной пустыни.
Вокруг раздается знакомый, будоражащий нервы писк. Из всех щелей и подвалов, что казались минуту назад пустынными, выскакивают «крысы». Каждая размером со взрослую собаку. Добрый и неповоротливый «спрут» оказался моментально забыт, когда перед лицом страшно щелкнули челюсти псевдокрысы. В памяти навсегда остались ярко-красная глотка, обдавшая горячим смрадом и два ряда клыков, каждый размером с палец.
Не зря я часами муштровал ребят, заставляя проигрывать подобную ситуацию в Гарнизоне. Никого не охватила паника, никто не побежал. В онемевшем сознании даже мелькнула гордость за ту механическую четкость, с какой ребята сомкнули ряды. Спина к спине, медленно отступая к ближайшему укреплению и поливая огнем КАтов тучи крыс, мы упорно пробивались к спасению. Разрывные и бронебойные пули страшно рубят тела, превращают тварей в кровавую кашу, от вида которой желудок судорожно бросался к горлу. Красная, так похожая на человеческую, кровь залила всю улицу. Ноги скользят по плавящемуся от горячей жижи льду, цепляются за искореженные туши.
В наушниках хрипло рявкнуло:
— Лево, десять метров.
Не переставая стрелять, я обернулся. В огромном сугробе с трудом угадываются развалины здания, что стоят немного выше уровня улицы. Полуметровые стены способны
