Миллениум человечество встречает настороженно и во всеоружии. Люди ждут предсказанного Армагеддона. Но благополучно минует первое десятилетие. За ним второе. Наступает третье, а человечество уже и забыло, что с трепетом ожидало Судного дня.
Авторы: Трой Николай Ник Трой
целой останется.
В голове промелькнул вопрос: почему тогда эвакуировали не на жилой этаж, а в медблок. Лишний риск для людей, ведь здесь явно безопасней. Но ответ не замедлил себя ждать.
В вентиль двери оказался всунут толстый разводной ключ, заклинивая механизм открытия. Будто снаружи «обезьяны» могли открыть…
— Гляди-ка, — настороженно хмыкнул Джексон. — Успели-таки ребята дверь заблокировать… значит, этот этаж уже очистили.
Я еще раз окинул взглядом тела поверженных хантеров, что ценой своей жизни обеспечивали безопасность людей. К горлу подкатил комок, невольно захотелось отдать честь погибшим людям, несмотря на циничную мысль о том, что хантеры в первую очередь защищали себя.
— Готовы? — в последний раз уточнил Джеймс.
Увидев наши синхронные кивки, американец вытянул ключ из вентиля. Не успел коммандос коснуться вентиля, как тот начал быстро и со скрипом вращаться. Три оборота, стоп, клин…
Дверь мощно рванулась наружу…
— Твою мать… — остаток фразы Дэйсона потонул в грохоте автоматной очереди.
На доспехи коммандоса брызнуло красным, тотчас же за дверью раздался наполненный болью рев. КАт Дэйсона выплюнул короткую очередь и замолк, равно как захлебнулся болью крик твари.
Мы одновременно с Джексоном подскочили к дверному проему, готовые уплотнить огонь. Но это было уже лишним.
На устланном металлическими плитами полу лежал посеченный пулями труп «обезьяны». Из широкой груди все еще фонтанировала кровь, левая лапа содрогнулась в конвульсии, затихла. Вывалившийся из клыкастой пасти раскаленный язык твари ронял на шерсть кровавую слюну. Из-под туши быстро растекалась лужа крови.
Скэндел, обойдя оторопевшего от неожиданности Джеймса, просунулся в люк. Не упуская из виду труп, вышел на «лестничную площадку», осмотрелся.
— Вроде бы никого… — даже через бронированный комбинезон было видно, что коммандос изрядно напуган.
Джексон повернулся к нам, кивнул на труп «обезьяны», отрывисто спросил:
— Это она открыла дверь?!
— Да хрен его знает! — тихо рявкнул Дэйсон, все еще под впечатлением от неожиданного нападения. — Дверь вдруг рванулась наружу, будто дернул кто.
Я поднял руку, призывая к тишине, прислушался. Вроде бы наверху раздались чьи-то аккуратные шаги, шорох.
— Хорош, фантазеры! — прикрикнул я, чувствуя, что и сам начинаю мандражировать. Все эти разговоры о разумности явно несут какой-то сумасшедший характер и только понижают боевой дух. Дают минус один к атаке. Нужно действовать, иначе просто запремся внизу да будем дрожать, как пугливые мыши. — Начинаем движение.
Окрик подействовал. Коммандос одновременно вытянулись по стойке смирно, будто на плацу, замолчали. Но Джексон не перестал коситься на «обезьяну».
— КАты перевести в режим дробовика, — так же коротко приказал я. Крупнокалиберный дробовик как нельзя лучше подходит для боя в узких коридорах. Автоматные пули нам еще пригодятся, а для «обезьян» они как нож для масла. Режет на части. — Двое идут впереди. Джексон, ты прикрываешь. Вперед не отвлекайся, не то всем достанется. Контролируй спину.
— Понял, сэр, — спокойно, без эмоций отозвался Джексон на полном автомате.
Да уж, армейская дисциплина чего-то да стоит. Выправка на раз отучает солдата думать, въедается в разум, как клещ, приучая выполнять приказы на уровне одних рефлексов.
Так же молча, отложив на будущее бессмысленные разговоры о разумности тварей, я шагнул в проход.
«Лестничная площадка», квадрат бетонного пола три на три метра, пуста. Железная лестница, что тянется четырьмя суставами вдоль стен, тоже. А вот верхняя площадка осталась в темноте. Судя по всему, единственную лампочку под потолком расколотили во время битвы при эвакуации.
Я вскинул КАт, обшаривая лестницу взглядом. Интеллектуальный прицел показал полное отсутствие органики в помещении, угодливо просканировал дистанцию до потолка — ничего.
— Идем.
Я ступил на первую ступеньку. Гулкий звук соприкосновения металла о металл был едва слышным. Еще один шаг. Потом еще. Забираться слишком высоко не стоит, хоть прицел и показывает отсутствие целей.
Нужно идти аккуратно, а то как бы ни пришлось съезжать обратно на собственной… гм, на голове, скажем.
Клацанье шагов, когда металлические подошвы ботинок касались металлической лестницы, было единственным звуком. Не считая бешено колотящихся сердец и тяжелого напряженного дыхания. Шорох и шаги наверху исчезли, словно враг намеренно пытается затащить нас как можно выше. На заранее невыгодную для ведения боя позицию…
Черт! Похоже, что сумасшедшие идеи Джексона и ко мне уже перешли. Думаю об «обезьянах»
