Миллениум человечество встречает настороженно и во всеоружии. Люди ждут предсказанного Армагеддона. Но благополучно минует первое десятилетие. За ним второе. Наступает третье, а человечество уже и забыло, что с трепетом ожидало Судного дня.
Авторы: Трой Николай Ник Трой
отвращение.
— Мы в пяти километрах от цели, командир! — бодро проинформировал Джексон. Американцы смотрели на далекий Кремль, будто воочию увидели победно шагающую по вражеским странам статую Свободы.
Я не ответил. Где-то в глубине души возникло странное чувство. Оно росло, крепло, распрямляло пепельные, пахнущие болью крылья, пока не превратилось в давящее ощущение пустоты. Это новое чувство настолько захватило меня, что я невольно замедлил шаг. Чувство одновременно требовало выхода в сдавленном стоне сквозь зубы и обязывало задавить его в глубине, в зародыше. Именно таким и должно быть настоящему предчувствию беды.
Я оглянулся. Восторг и тихий ужас одновременно морозом скользнули по коже, и я едва сдержал дрожь.
Мы шли по холму. И в дырах снежного савана отчетливо было видно почти весь путь, что мы прошли. Величественный некогда город предстал в развалинах. Сплошное кладбище. Могилы надежд и несбывшихся желаний, непрожитых жизней и неродившегося счастья. Багровые солнечные лучи осторожно скользнули по заледенелому насту, по обугленным развалинам, по ледяной пустыне…
Словно устыдившись быстро меняющегося мира, снежная туча вновь укрыла солнце, и тьма милостиво набросила пелену неведения. Но мрачное чувство причастившегося к тайне человека по-прежнему ярко цвело в душе. Сидя в Гарнизоне, в глубокой яме, с трудом приспособленной для жизни, понимаешь, что произошло. Но истинный масштаб Катастрофы предстал только сейчас, когда я своими глазами увидел Москву с высоты.
Я поспешно отвернулся, стараясь унять постыдную дрожь в руках. Заставил себя сделать шаг, усилием воли выбрасывая страшную картину из головы. Должно быть, это ужасно, вот так наблюдать настоящий конец света. И только сейчас, увидев ледяную пустыню, я внутренне согласился с Джексоном — настал Армагеддон. Все те мысли, наивные надежды, что трусливо лелеяли мы в Гарнизоне, будто скоро прибудет помощь, чтобы всех нас спасти, сгнили в своей несостоятельности. Мир действительно умирает…
Шаг удалось сделать с титаническим трудом, но следующий дался легче. Американцы шли впереди, ничего не подозревая о моем эмоциональном состоянии. Лишь однажды Джеймс обернулся — узнать причину моего отставания. Я, стараясь выглядеть бодрым, махнул рукой, переставляя одеревеневшие ноги. Коммандос махнул рукой в ответ, вновь переключился на неусыпное бдение, оценивая степень опасности на пути. В этот момент они ассоциировались у меня с бездушными автоматами, машинами убийства. Американцы упорно двигаются в пути, не отвлекаясь на мелочи. А может быть, они уже вволю насмотрелись на то, что я недавно увидел? Ведь полтора года они провели на поверхности.
Я не выдержал, вновь обернулся. С некоторым удовлетворением я увидел, что снег закрыл страшный пейзаж, а сумерки еще больше сгладили острые углы. Теперь уже не казалось, что миру настал конец и спасения ждать неоткуда. Теперь произошел всего лишь локальный Армагеддон. Много людей погибло, но это еще не конец! Мы выживем! Вопреки всему!
Впереди из редеющей снежной пелены выползла высокая стена. Покрытая толстым слоем льда кирпичная кладка возвышалась даже над развалинами метров на десять. Видимо, это было новое здание, раз так стоически перенесло серию землетрясений.
— Обойдем? — кивнул на развалины Джеймс. — Или пошарим внутри, может, найдем чего интересного.
Секунду я раздумывал, потом покачал головой:
— Да ничего хорошего мы там не найдем, кроме неприятностей на свою голову. Обходим, остановки нам сейчас противопоказаны. У тебя сколько энергии в броне осталось?
— Тридцать один процент, — после секундной паузы ответил американец.
— Двадцать семь, — поддакнул Скэн.
Я бросил взгляд на свои двадцать процентов, вздохнул:
— Черт. Обогрев отнимает слишком много энергии. А он на полной автоматике, ничем не отрегулируешь. Так что, друзья, соваться в иные места, отводящие с пути, — нельзя. Иначе замерзнем на подступах…
— Do not go off the road of yellow brick!
— тут же вставил Джексон и наставительно поднял палец.
Я усмехнулся, вспомнив, что когда-то оправдывал свою лень тем, что не могу выучить язык без настоящего англичанина. Мол, в естественных условиях и в англоязычной среде все придет само. Пришло, правда, не англичане, а американцы, но теперь не отвертишься.
— Сколько языков вы знаете? — я решил подстегнуть себя здоровым соперничеством и завистью.
Джеймс пожал плечами, растопырил пятерню. Медленно загнул все пальцы в кулак, потом демонстративно растопырил вторую ладонь, принялся загибать пальцы и там.
«Да уж! — разочаровано подумал
