Миллениум человечество встречает настороженно и во всеоружии. Люди ждут предсказанного Армагеддона. Но благополучно минует первое десятилетие. За ним второе. Наступает третье, а человечество уже и забыло, что с трепетом ожидало Судного дня.
Авторы: Трой Николай Ник Трой
я. — Я здесь не конкурент».
— Слушайте анекдот! — возник в наушниках голос Дэйсона. — Встречаются две лесбиянки. Одна другой возмущенно говорит: «Не понимаю, что женщины находили в мужчинах раньше!» Вторая: «Когда раньше?» — «Ну когда еще не изобрели денег!»
Я, несмотря на то, что сразу вспомнилась Арина Веселкова, улыбнулся. Но заливистый тонкий смех Скэндела был настолько заразительным, что я не выдержал и рассмеялся. Мы отсмеялись, вновь наступила тишина. Не успели мы вспомнить ответный анекдот, как Джексон вновь расхохотался. Причем явно веселее первого раза.
— Ты всегда смеешься дважды? — не удержался я. — Первый раз за компанию, а второй — когда дойдет.
Скэндел расхохотался еще громче, но, оставшись в одиночестве, быстро умолк.
Разговоры как-то сами собой стихли. Пустая болтовня отнимает силы, да и жутко развлекаться анекдотами и фривольными историями из жизни коммандос на всеобщем кладбище.
Мы обходили развалины кирпичного дома. Пустые провалы окон смотрели озлобленно и тоскливо, чернота помещений поневоле приковывала взгляд. Там, когда-то в совершенно иной жизни, было тепло и уютно, рождалось счастье и покой. Теперь же там лишь мрак и скорбь…
В молчании принялись роиться в голове беспокойные и мрачные мысли. Что будет в конце путешествия? Найдем ли мы что-нибудь? Или все это бесполезно? И этот променад будет иметь одно логическое завершение — три замороженных трупа, навсегда погребенных под слоем льда. На эти вопросы найти ответы невозможно. И, осаждая себя, не дело впустую гадать, я старался сосредоточиться на пути, но в мысли упорно вторгался образ Вички. Что с нею? Как она там, в Гарнизоне? Отбились ли люди от «обезьян»?
Виски начали понемногу накаляться. Головная боль подступила на мягких лапах, от ее прикосновения занемело лицо, скулы свело судорогой. Чтобы избавиться от гнетущей боли, я принялся сосредоточенно рассматривать царапины и вмятины от пуль на спине Дэйсона. А таковых там было множество.
Сначала я увидел мгновенный сноп искр, лизнувший броню американца. И только потом разреженный, плотный от влажности воздух сухо взорвался выстрелом. Джеймса швырнуло вперед, тот уткнулся лицом в снег.
Выстрел еще не затих полностью, а мозг уже мгновенно обработал информацию, проанализировал дальнейшие действия и возможного противника, составил стратегию защиты. Но нападающие действовали профессионально. Нам дали только одно мгновение, за которое мозг успевает провести тысячи операций, а тело только начинает сокращать мышцы и выплескивать гормоны в кровь. Не успели мы броситься на помощь к Джеймсу и обернуться лицом к врагу, как воздух разодрали на части грозные выстрелы.
Пуля ударила мне в шлем, шею больно рвануло в сторону так, что хрустнули позвонки. От толчка я едва не упал, только в последний момент умудрился опереться на руку и колено, но скорость потерял. Снег возле моих ног тут же взвился частыми фонтанчиками. Патронов враг не щадил.
— Беги! — запоздало крикнул Джексон и тут же захлебнулся криком.
Скэна опрокинуло на развалины. Тело тяжело перевалилось через низкий парапет, кувыркнулось в темноту.
Метрах в пятидесяти, в частых уже дырах снежной шторы, вставали из укрытия до боли знакомые фигуры. Бронированные комбинезоны экзоскелетов, несмотря на угловатость и механические суставы, не скрывают плавных очертаний женских фигур. На левых предплечьях вызывающе алеют повязки. В руках выплевывают пламя КАты, на снег летят ленты отработанных гильз.
Сжав зубы от ненависти, я прыгнул с места. Перекувыркнулся в полете и грохнулся о землю. Раненое плечо тут же стрельнуло болью, но я быстро пополз под укрытие развалин. Пока переваливался через кирпичный бордюр, в кевларовые доспехи ударило несколько пуль. Левую руку вдруг обожгло, удар опрокинул навзничь. Боли от падения я не почувствовал, настолько ярко жгла боль в руке. Никогда не думал, что пулевое ранение настолько болезненно!
Я тяжело встал на колени, тупо рассматривая поток крови на рукаве. Попробовал пошевелить пальцами раненной руки, но едва не взвыл от новой вспышки боли. Даже дыхание на миг остановилось, а в голове появился кровавый туман. Похоже, что пуля раздробила плечевую кость! Рука висит плетью, боль вместе с кровью толчками расплавленного металла накатывает вновь и вновь.
В кирпичный бордюр ударило несколько пуль, отвратительно взвизгнуло, брызнула каменная крошка. Я инстинктивно пригнулся, но звуки выстрелов уже вывели меня из оцепенения.
Стараясь не шевелить раненой рукой, быстро передернул затвор КАта, бросил автомат на парапет. Навел на вышагивающие прямые фигурки Хранительниц и нажал на курок, стараясь удержать рвущийся
