Миллениум человечество встречает настороженно и во всеоружии. Люди ждут предсказанного Армагеддона. Но благополучно минует первое десятилетие. За ним второе. Наступает третье, а человечество уже и забыло, что с трепетом ожидало Судного дня.
Авторы: Трой Николай Ник Трой
автомат. В одурманенном болью сознании всплыла нелепая ассоциация с пулеметом Максимом, а я, будто герой революции, не той, что сексуальная, а той, что Октябрьская, поливаю свинцом белогвардейцев из укрытия парапета.
Хранительницы сломали высокомерный строй, бросились врассыпную, хотя я, по-моему, ни в кого не попал. Большая отдача, в одной руке ствол не удержать. Но необходимое время для того, чтобы собраться, мы все-таки получили. Совсем рядом, буквально из соседнего окна, загрохотал короткими очередями КАт Джексона. Одного из Хранителей, что не успел скрыться, опрокинуло. Теперь уже коммандос стрелял прицельно, методично поливая свинцом барахтающуюся фигуру. В очередной раз я подивился подготовке американцев — около лежащего человека пули взметнули снег только пару раз. Остальные четко легли в мишень. Кучность попаданий отразилась выплеснутой щедрыми горстями кровью на лед. Человек задергался, что-то жалобно крикнул, но после очередного попадания замер. По закованному в броню телу прошла короткая волна судорог, и крик оборвался.
КАт в моих руках сильно дернулся, замолчал. Я тут же рванул оружие на себя, повалился на пол. С проклятьями заменяя опустошенный магазин, гадал, успел ли отползти в развалины Джеймс или нет?
Будто отвечая на мои мысли, Джексон прекратил стрельбу, в наушники ворвался взволнованный голос:
— Все живы?
Я задержал дыхание в ожидании ответа. Но после короткой паузы наушники взорвались яростными ругательствами Дэйсона. Я облегченно перевел дух, коротко бросил:
— Живы все, но не невредимы.
— Серьезно? — лаконично отозвался Скэн.
— Не хочу жаловаться, но, по-моему, да, — неуверенно сказал я, бросив взгляд на мокрый от крови рукав. — Пуля попала в руку, похоже, что задела кость. Но стрелять смогу…
— Черт!
Неожиданно в наушниках раздался слегка возбужденный, но с металлическими нотками голос Арины:
— Внимание! Хантер Керенский, говорит Старшая Хранительница гражданских прав Арина Веселкова! Приказываю сдаться! Если вы добровольно сложите оружие и выйдите с поднятыми руками, обещаю полную неприкосновенность! В Гарнизоне вам будет предоставлен адвокат для защиты на справедливом и непредвзятом суде. В противном случае мы будем вынуждены атаковать!
— По бумажке читаешь? — хрипло осведомился я, передергивая затвор.
— Не валяйте дурака, Константин! — зло отозвалась Веселкова. — Вы и так наломали дров! Втянули в свою авантюру двух совершенно невинных человек!.. Капрал Дэйсон, вам, как и вашему напарнику, обещано снисхождение! Суд учтет, что…
— А кофе с донатсами будет? — язвительно перебил Джексон.
— Джеймс, я даю вам минуту на размышление! — невозмутимо ответили наушники.
На порядок тише, но уже со страшными решительными нотками, Скэн пробурчал:
— Я Скэндел, сука! А суд тебе сейчас устроим мы.
— Я полагаю, что это и есть ответ? — почти спокойно спросила Хранительница. Мне показалось, что в голосе Хранительницы проскользнуло удовлетворение, будто она только и добивалась, что битвы насмерть.
В ответ Джеймс витиевато и громоздко посоветовал Веселковой, куда она может засунуть ответ. А спустя минуту наступившая тишина взорвалась.
В кирпичную стену вдруг ударило, что-то сверкнуло, от грохота зазвенело в ушах. В сторону мощно брызнуло выломанными кирпичами и мусором. В наушниках раздался короткий вскрик, но я не разобрал, кто из американцев встречал. Ударом меня бросило на землю, крепко приложило раненой рукой об лед. В глазах помутилось от боли, и я на короткий миг потерял сознание.
Очнулся я все от той же боли. Руку страшно выворачивало, будто кто-то ворочает в ране раскаленным прутом. Нервные окончания, не в силах сдержать боль, сгорали от напряжения, а мышцы с молниеносной скоростью сокращались в спазмах. Не дыша, я неуклюже перевернулся на другой бок, рука плетью качнулась вслед за телом. Перед глазами мощно дрожало озеро раскаленного металла.
Чувствуя, что еще секунду — и я задохнусь, рванул щиток. Мороз тут же обжег кожу, металлической щеткой прошелся по гортани, рванул легкие. Я закашлялся от ледяного воздуха, что мгновенно вскипятил кровь, но в глазах уже быстро прояснялось.
Пули бились о кирпичную стену не переставая, крошили камень, плющились. Одна из них неудачно срикошетила, ударила рядом с головой. Инстинктивно я качнулся в сторону, уже почти ничего не соображая от боли. Встал на колени.
От заснеженного холма короткими перебежками двигались фигуры Хранительниц. КАты в их руках непрерывно дрожали, черные стволы раскалились от выстрелов. Где-то справа редко огрызался кто-то из коммандос,
