Даже если твой мир сливается с чужой вселенной, где в ходу магия, если становится ее частью — тоже как-то можно приспособиться к обстоятельствам. А еще лучше — попытаться что-то выгадать в свою пользу, стать могущественным или хотя бы просто сильным магом.
Авторы: Коваль Ярослав
с ней общаешься, взаимодействуешь. Только я чувствую айн в себе как нечто инородное. И чётко себя от неё отделяю.
– Только чувствуешь?
– Ещё могу видеть, Когда мы с нею вместе уходим в пространство… Не знаю уж, как его назвать. Пространство умозрительного. Там я могу видеть её в том облике, какой она захочет принять, или в том, который сам пожелаю. Могу видеть её призрачный, эфирный облик рядом с собой в реальном мире. И даже прикасаться к ней, ещё… хм… ещё коечто могу с ней. И диалоги у нас получаются… развёрнутые.
Монильцы переглянулись. Я видел, я отчётливо чувствовал, что они мне не верят. Одновременно с тем, может быть, не все из них, но по крайней мере двое умели определять, лгут им или нет. И эти двое явственно пользовались у своих спутников уважением, доверием. Уж Логнартто точно. Я не лгал, он это осознавал, и, хотя и делал скидку на возможную инность, всё же был склонен сперва выслушать.
И от услышанного пребывал в смятении, близком к шоку.
– Ты утверждаешь, что не находишься под влиянием айн и можешь лишь взаимодействовать с нею, общаться?
– Ещё я могу ей приказывать. И она подчиняется. Но вынужденно. Сознанието она сохраняет свободным. А вот воля связана… Да, я понимаю. Поверить в это трудно. Но я готов доказать свои слова любым способом, какой вы сочтёте приемлемым. Откровенно говоря, я не отказался бы и вовсе избавиться от неё, если это возможно без вреда для моего здоровья. И жизни.
– Чтото сомнительно, – протянул Логнарт. Он не казался растерянным, скорее наоборот, собранным. Выдавали его глаза. Они стали намного более живыми, чем, например, в момент захвата. В них читалось ошеломление. Похоже, мужик встретился с явлением, которого не понимал.
– Я слышал это от айн, но не хотел верить. Жаль… Послушайте, если бы я находился под влиянием этой демоницы, я устроил бы драку прямо в ресторане.
– Где?
– В трапезном доме. Она просто билась в истерике, требовала, чтоб я ни в коем случае не давался живым.
– Что скажешь? – Этот вопрос одного из монильцев был обращён к Логнарту, и тот не сразу нашёлся что ответить.
– Это всё надо обдумать, – ответил наконец мой собеседник. – Очень тщательно обдумать. Во всём сказанном есть как минимум одна крупица правды – ни один из кейтахов никогда не сдавался добровольно.
– Этот – на начальном этапе.
– А в чём разница? Да и можно ли считать не устоявшейся одержимость, которая длится уже больше года? Кстати, как давно кейтах перешёл в Мониль – уже выяснили? Хотя бы одна смерть зафиксирована?
– Парни, вы что? Я не убийца! Я законопослушный гражданин!
– Нет, сообщений не было. Как выяснили, он сперва провёл несколько дней в Хастарете. В одном из тамошних небольших городков.
– Что делал?
– Просто жил.
– Я ждал выплаты денег за проданную добычу.
– И всё?
– Кроме того, ел, пил и спал. А что ещёто?
– Ладно. Жди. – Четверо, вместе с Логнартом, поднялись и вышли из комнаты. Остался со мной один слуга да пятый монилец, за всё время рта не раскрывший. Может, немой? Он стоял у камина и смотрел в огонь, но я чувствовал на себе его внимание. Только теперь осознал, что давно не слышу айн, потянулся к ней – и ощутил её рядом. Да, она на месте, но стиснулась в комочек от страха и общаться не желает. Просто – не желает. Пришлось подождать, прежде чем дверь снова распахнулась. Впрочем, ожидание получилось сносным – мясо, салаты, напитки…
– Такой вопрос: пытался ли айн склонить тебя к какимто действиям, тебе не органичным, и что ты при этом ощущал?
– Пыталась. Кстати, там заключена дама. Бывшая правительница области Ишниф – я вот, правда, не знаю, как называется тот мир, где эта область расположена.
– Это она тебе о себе рассказала?
– Да. Она сперва пыталась меня принудить к одному действию. Я способен был сопротивляться, и в дальнейшем подобных попыток больше не повторялось. Как понимаю – айн смирилась со своей неспособностью. А вот убедить – и сейчас продолжает пытаться. Спорит со мной. – Задумался. – Пару раз я ещё вспышки эмоций испытывал, неожиданно ярких для меня, моего характера, той ситуации. Может, это она. А может, просто плохо себя знаю. Мне прежде не приходилось бывать в таких обстоятельствах.
– Ладно. Но даже отсутствие более или менее продолжительных попыток демоницы подчинить тебя в твоём рассказе выглядит подозрительно.
– Подчинить она пыталась. И уговаривала. И действовала. Говорю же, у неё не получилось.
– Почему?
– Сказала – изза того, что я беллий. Что любого монильца она бы за пять секунд, и всё такое. Я плохо разбираюсь в этом вопросе. Надеюсь, вы мне расскажете.
– О чём именно? – Губы моего собеседника слегка изогнулись в усмешке. Это движение мышц лица
