Даже если твой мир сливается с чужой вселенной, где в ходу магия, если становится ее частью — тоже как-то можно приспособиться к обстоятельствам. А еще лучше — попытаться что-то выгадать в свою пользу, стать могущественным или хотя бы просто сильным магом.
Авторы: Коваль Ярослав
оказалось красноречивее, чем даже взгляд. Если не сумею доказать этому человеку свою искренность и правоту, меня в лучшем случае ждёт быстрая и лёгкая смерть. О худшем варианте лучше вообще не думать. – О том, что любой кейтах, объявившийся на территории Мониля, подлежит немедленному и безусловному уничтожению? Поскольку маги, одержимые демонами, крайне опасны.
– Я не одержим демоном.
– Это лишь твои слова. На одной чаше весов – слова одного человека, к тому же не монильца. На другой – судьба всего моего мира, судьбы миллионов и миллионов людей. Что перевесит, как полагаешь?
– Именно что не монильца! Много ли вы знаете о магической и психологической конституции уроженцев моего родного мира? Мы ведь, хоть миры и слились уже некоторое время назад, до этого года практически никак не взаимодействовали между собой. И ничего друг о друге не знаем. Разве не так?
– Так. Согласен.
– Как я могу доказать вам, что говорю правду? Что сохраняю полную свободу воли и даже сам могу контролировать айн, хотя и не владею магией на том уровне, чтоб во всех тонкостях разбираться в артефактах подобного уровня или влиянии заключённого в них демона на человеканосителя? Скажите, я по возможности выполню все действия.
– Проблема заключена именно в том, что проверка – единственно надёжная проверка – сопряжена с серьёзной опасностью для проверяющего. Те или иные действия с твоей стороны могут быть санкционированы демоном, который тебя контролирует, с целью добиться свободы и даже легализации. Это если ты всётаки одержим. Разумеется, я, к примеру, мог бы войти с тобой в ментальный контакт и просто посмотреть характер твоих взаимоотношений с айн. Однако, если твои утверждения соответствуют действительности, в ходе этого контакта я смогу оказаться объектом ментального нападения со стороны демона, и ты никак не сможешь ему помешать.
– Хм… Ну, может быть, ктонибудь посильнее решится.
– Посильнее? – Логнарт снисходительно усмехнулся. – Сомневаюсь, что в Мониле найдётся ктонибудь, кто окажется сильнее меня в этих вопросах. Однако вступать в контакт с айн подобного уровня я не рискну. Демоны того типа, к которому принадлежит айн Эйвидлоу (таково полное название этого артефакта), с веками становятся только сильнее. Ещё триста лет назад введение его в состояние консервации стоило пяти жизней. Причём я имею в виду лишь тех магов – сильнейших магов, лучших мастеров своего дела в те годы! – которые занимались именно процедурой консервации. Борьба с кейтахом, одержимым айн Эйвидлоу, тогда стоила больше двух миллионов человеческих жизней. Ты понимаешь, насколько важен вопрос, который мы решаем?
– Да. Я это понял ещё тогда, когда айн принялась откровенничать. Я не святой, нет. Пожалуй, даже та ещё сволочь. Но мне было жутко. Я бы искренне ненавидел эту тварь, если бы мог себе это позволить.
– Почему же не можешь? – с искренним интересом и даже както поспешно спросил меня тот из монильцев, кого я не знал по имени. Ловил на слове, что ли?
– Потому что, как понимаю, я к этой суке привязан если не навсегда, то очень и очень надолго. Всерьёз возненавидеть существо, с которым слит, – так недалеко и до сумасшествия. Отделатьсято от неё я не могу. Верно?
– Насколько понимаю, верно. Только твоя смерть разорвёт эту связь.
– О чём я и говорю. Получается, ненавидеть её для меня всё равно, что желать всего самого худшего своей печёнке. Или селезёнке. Или сердцу. Вопервых, без толку, а вовторых, опасно для психики.
– Пожалуй, – медленно проговорил Логнарт. – Ладно, давай попробуем сначала. Ты надел айн. Не зная, что это такое, столкнулся с попыткой тебя подчинить – и что?
– Она далеко не сразу вышла со мной на контакт. Несколько дней я носил браслет и даже спал в нём, не чувствуя ничего особенного. И даже медитировал – пытался учиться магии по книгам. По вашим учебникам. А потом она мне привиделась. Во сне. В самом, как можно сказать, соблазнительном виде. Трудно было отказаться. Я отказывался от предложения несколько дней. Чувствовал опасность.
– А потом?
– А потом не отказался. Допустил с нею интим.
Логнарт буквально подался вперёд. Да и остальные оживились и насторожились, прямо как молодые люди социалистического прошлого, когда секса не было, на показе зарубежного фильма с полуголыми бабами.
– И?
– После случившегося никаких изменений не ощутил. А вот она была в ярости. Долго мне тыкала в нос, что не станет ничего подсказывать, раз я не желаю ей подчиняться. Пользовалась тем, что я на тот момент не мог правильно составить запрос или требование.
– А потом?
– Пришлось научиться ориентироваться. Правильно составленное прямое требование она не игнорировала ни разу.
