Даже если твой мир сливается с чужой вселенной, где в ходу магия, если становится ее частью — тоже как-то можно приспособиться к обстоятельствам. А еще лучше — попытаться что-то выгадать в свою пользу, стать могущественным или хотя бы просто сильным магом.
Авторы: Коваль Ярослав
глаза было стрёмно, понастоящему стрёмно. Мало ли что уже успели со мной сделать. Мало ли в каком положении очнусь. Но и оттягивать момент знакомства с реальностью тоже долго не получится. Уж что есть, то есть, придётся смириться.
Открыл глаза. Вижу нормально, свет приглушённый, надо мной – наклонная полотняная стена. Палатка, что ли? Точно, палатка, но большая. Вон стол стоит с кучей склянок и посуды. Вон, кажется, раскладное кресло, а лежу я вроде вообще на кровати. Ничего так кровать, мягкая. Панцирная, что ли? Надо мной – сероватая ткань, какието маленькие кольца к стропам пришиты, петли сделаны. Интересно, что к ним положено крепить? Уж не полог ли, отделяющий кровать от остального пространства?
– Ты очнулся, кейтах? – услышал я. – Хочешь пить?
Надо мной склонился Коинеру. Глаза встревоженные. Со мной какаято реально серьёзная хрень? Я остался инвалидом, безногим и безруким? Нет, руки на месте, ноги, кажется, тоже ощущаются, если ими слегка подвигать. Надо спросить. Когда соберусь с силами.
Монилец терпеливо подождал моего ответа, потом повторил вопрос. Да, конечно, я хочу пить. Согласие прозвучало, как слабыйслабый стон. Коинеру поднёс к моим губам носик крохотного чайничка, явно стараясь не прикасаться ко мне руками. Напиток был приятнокисленький, несколько крохотных глотков приободрили настолько, что я нашёл в себе силы спросить:
– Что со мной?
– Не знаю, – сокрушённо ответил мой собеседник. – Ты должен нас понять, ни один врач не рискнёт к тебе прикоснуться. Ты ведь понимаешь. Постарайся объяснить, как ты себя чувствуешь, где у тебя болит, и мы обеспечим тебе наилучшую медицинскую помощь, какую можно дать в этом случае.
– Понимаю… – Помолчал с полминуты, собираясь с силами. – Ничего не болит. Ногируки на месте?
– Да, визуально ран на тебе не видно. Но, может быть, есть внутренние? Чтонибудь настораживающее чувствуешь? Ты падал, ударялся? Тебя било энергией?
– Нет. – Снова пауза. – Обессилен только.
– Если дело лишь в изнеможении, то это легко решаемо. Я могу помочь тебе сесть. Нужно?
Поразмыслив, я решил, что нужно. Коинеру помог мне, но снова не прикасаясь даже пальцем, даже сквозь одежду. С запозданием я понял, в чём дело. Он опасался, что сейчас, пока я ослаб, не способен даже в прежнем объёме контролировать свою демоницу. Что достаточно будет прикосновения даже ко мне, что уж говорить об артефакте, чтоб оказаться под ударом. И на это никак нельзя было сердиться. Что такое айн, я уже знал.
Мне снова дали попить и пообещали, что постараются в ближайшие часы привезти сюда хоть какогонибудь моего соотечественника, чтоб мог меня обслуживать, пока не оклемаюсь. А сейчас готовы были кормить меня с ложечки, но так, чтоб не соприкасаться, и давать попить из кружки, напоминающей чайник. Чуть позже пришёл врач и с полчаса беседовал со мной о моём самочувствии. Он ушёл, заявив, что, по его мнению, ничего страшного со мной не происходит, необходим отдых и общеукрепляющая терапия, а в дальнейшем будет видно, что к чему. Всё равно осмотр пока невозможен.
– И скорее всего не будет возможен в будущем, – пробормотал я, вспомнив ту демоницу, с которой ещё в Ишнифе хотел было поразвлечься, но едва успел, одержимую, прикончить. Конечно, там была ревность со стороны моей айн, но я ведь тогда не сумел ей противодействовать. Я даже не почувствовал того момента, когда она захватила чужое сознание. А значит, не смогу защитить и монильца от подобной агрессии.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Коинеру, словно один только разговор с врачом должен был облегчить моё состояние.
– Нормально. Жить буду. Если не околею.
Мы сдержанно посмеялись – не уверен даже, что мой собеседник поулыбался не из одной только вежливости. Потом он сидел рядом, время от времени мы перекидывались парой фраз. Пока меня никто не расспрашивал о случившемся в саркофаге, хотя очень хотели бы, это чувствовалось. Но терпели, и спасибо им за это.
Проснувшись утром, я обнаружил рядом с постелью дремлющую в кресле девушкукореянку. Или китаянку (куда уж мне в них разбираться). Явно мою соотечественницу. Она с трудом, но очень старательно говорила поанглийски, мило злоупотребляя дифтонгами. Худобедно мы сумели найти общий язык. Она помогла мне раздеться, сползти с постели, переменила простыню, обмыла меня губкой, принесла горячую еду. Я уже смог самостоятельно орудовать ложкой, осмотреться в палатке.
Меня изумила приземистая мебель, стоящая здесь. Кровать возвышалась над брезентовым полом не выше, чем мог бы подняться хорошо надутый резиновый матрац, столик и кресла были сродни ей. Может быть, поэтому моя сиделка так легко приспособилась к ним – она ловко пристраивалась за столиком,
