Даже если твой мир сливается с чужой вселенной, где в ходу магия, если становится ее частью — тоже как-то можно приспособиться к обстоятельствам. А еще лучше — попытаться что-то выгадать в свою пользу, стать могущественным или хотя бы просто сильным магом.
Авторы: Коваль Ярослав
пока мы не начали обряд, – произнёс он, помедлив. – Или же считаешь себя готовым?
– Я вполне готов.
– Традиции требуют подвергнуть испытанию любого, кто находится под подозрением, что он одержим демоном. Можешь ли поклясться, что твоей души не касалось ни одно демоническое существо?
– Нет, не могу, – после паузы ответил я. Лгать, конечно, не стоило. Да и к чему – все тут присутствующие знали правду.
– Готов ли ты сейчас доказать свою чистоту, либо же очистить свою душу от власти ада, беллий?
– Готов.
– Спаси меня, – пробормотала айн.
Мне казалось, я вижу её воочию – сухие от волнения губы, отчаявшиеся глаза. Она в меня не верила, но это не оскорбляло. Хотя и желание защищать таяло от каждого такого взгляда, обвиняющего и отчасти даже высокомерного. Однако спасать её означало спасать себя. И капризничать в этой ситуации не приходится.
– Успокойся, пожалуйста.
Мне было предложено встать перед аналоем, в шаге от него… Нет, я, похоже, зря поспешил с выводами, потому что на эту подставку никто не спешил водружать священную книгу. Вместо этого Пресвященный сбросил с плеч длинный серый плащ, мерцающий, будто парча, и, ловко свернув, набросил на аналой… Или как уж он тут называется. Потом к плащу был прислонён посох со свисающими с навершия нитками мелкого хрусталя. Красивым жестом старик стряхнул манжеты рукавов ближе к локтям и развернул руки ладонями ко мне. Похоже, он собирался вычитывать экзорцизм на память.
Я почувствовал, как дрожит во мне моя вечная спутница. Наверное, так себя чувствуют женщины, носящие дитя. Правда, никакого умиления по этому поводу я не ощущал. Только напряжение, больше ничего.
Мощный поток чужой воли облёк меня и едва не ошеломил. Губы Пресвященного были недвижны, остальные священнослужители тоже молчали. Стояли столбами, выставив вперёд свои посохи, не обвешанные хрусталём, как у высшего чина. Могущество, хлестнувшее по лицу, имело мало общего с магией. Я не видел его, не мог воспринять магическим взором, и даже энергий не видел. Но чтото же было! И оно подхватило меня, будто листок бурным потоком, и рвануло в бездну.
Миг отчаяния, впрочем, оказался кратким. И даже не потому, что айн забилась у меня внутри, как бабочка в ладонях. Мне припомнились поединки с Хтилем, в те времена казавшиеся мне столь же необъяснимыми и странными. Кажется, в чёмто айн была права, когда отстаивала демонические принципы обучения, садистские, как и вся тамошняя жизнь. Немыслимо так жить и так учиться, но… Но вот уже в который раз приобретённый опыт спасает меня.
Я пытался вдохнуть поглубже, но грудь и горло перехватило. Что ж, найдём другой способ удовлетворить потребность тела в кислороде. Если тут что и окажется мне под силу, то только способность владеть собой. Мою незримую спутницу, по сути, половинку меня, приходилось держать изо всех сил – она рвалась так, что если бы мне пришлось держать её физически, переломал бы ей половину костей.
Эта сила, накатывавшая на меня и словно бы пытавшаяся вывернуть наизнанку, оказалась не по зубам лишь одному равновесию души. Может быть, опыт ментальных поединков помог мне в какойто момент обрести полное душевное равновесие. А через миг захлёстывающие меня волны чужого могущества сдали позиции. Нет, они не отступили, они оставались здесь, однако больше не имели доступа к моей душе.
Мысленно прижав к себе айн, я гладил её по голове, будто испуганного ребёнка. Мне оставалось только ждать, но каждое мгновение лишь укрепляло меня в уверенности, что я смогу продержаться до конца и спасти мою спутницу от гибели. Кажется, она не верила мне даже теперь, если вообще способна была задумываться. Кажется, паника лишила её способности мыслить. Ну, такое бывает не только с демонами, но и с людьми.
Подняв голову, я взглянул в глаза Пресвященному, которые стали колкими, как два кусочка хрусталя, отколотые от глыбы, но не отшлифованные. Взглянул – и улыбнулся. Мне показались забавными усилия священнослужителей теперь, когда я нашёл ключ к той силе, которой они пытались меня раздавить.
Я улыбнулся – и вдруг увидел ответ. Взгляд старика стал иным. Он не смягчился, но чтото произошло. Пресвященный опустил ладони и одну из них погрузил в хрустальную гущину свисающих с посоха нитей. И в тот же миг напор мощи иссяк.
Мне уже можно было спокойно перевести дух.
Мне уже можно было спокойно выйти из шатра, прогуляться между полотняных холмиков, посмотреть на людей. Со мной раскланивались и, хотя не спешили подавать руку, держались вежливо и очень приветливо. Даже както нарочито. Сопровождающая меня Жилан то и дело принимала
