Даже если твой мир сливается с чужой вселенной, где в ходу магия, если становится ее частью — тоже как-то можно приспособиться к обстоятельствам. А еще лучше — попытаться что-то выгадать в свою пользу, стать могущественным или хотя бы просто сильным магом.
Авторы: Коваль Ярослав
симпатию, уже сейчас я осознавал, что дальше дружбы с ней никогда не зайду.
А раз так, то можно и в самом деле спокойно взяться за её обучение. Ничто постороннее не помешает ей осваивать трудное искусство чародейства, а мне – оттачивать мастерство учителя.
– Похоже, они боялись, что ты наслушаешься лишнего и сообщишь это лишнее мне. Потому и не взяли на себя труд снабдить тебя подобным заклинанием. А я был не в силах.
– Как поняла, они почемуто опасались тебя?
– Да. Я, видишь ли, ношу в своей душе демона.
– Демона? – Непонимание было в её взгляде, и тут я внезапно испугался, что её оттолкнёт от меня это признание, и каюк всем стройным образам будущего, которые я уже успел себе нарисовать. Фиг его знает, почему мне вдруг показалось таким важным, чтоб она согласилась учиться у меня. – Ты говоришь о повелителедемоне?
Следом за испугом пришло понимание, что она, кажется, не совсем меня понимает. Должно быть, представления о демонах в русской и китайской традициях сильно различаются. И если я вижу в её глазах любопытство и изумление, а не отвращение, то этому обязан её непониманию. С одной стороны – хорошо. С другой – на непонимании долго не уедешь. Надо, чтоб она не заблуждалась на мой счёт.
– С одной стороны – да. Айн действительно в прошлом относилась к числу демоноввластителей. С другой – она – символ тьмы. Зла.
– У каждого человека тень живёт в душе. Она так же естественна, как всё доброе, свойственное людям.
Я запнулся. Объяснять дальше? Но зачем? Ведь она права. Отчасти так оно и есть. Пока оставим этот вопрос за кадром. Потом разберёмся, что у кого в душе.
– Что ты решила по поводу обучения? Хочешь быть магом?
– Кто же не хотел бы овладеть профессией, которой никто больше не владеет? И быть единственным специалистом в своём роде.
– Думаю, это скоро изменится. Магов с каждым годом будет становиться всё больше и больше.
– Но быть первой – уже очень много.
– Согласен с тобой. Хочешь вернуться в Макао и работать чародеем?
– О да! Я всегда мечтала о хорошеньком домике и двух милых детях.
– Двух милых детей лучше заводить в России. Или в Мониле.
Она аккуратно улыбнулась. Поразительно, сколько всего женщина может сказать одной улыбкой. Жилан хотела, чтоб наши отношения стали ещё более дружескикрепкими, надеялась поладить со мной как с учителем, однако не заблуждалась насчёт наличия у себя какойлибо женской симпатии в мой адрес. Точно так же, как она меня, я нисколько не затрагивал её сердце. И мы оба с облегчением убедились, что наши намерения абсолютно точно совпадают.
Вскоре после рассвета к моей палатке (господи, как же хотелось спать!) подали экипаж – размерами почти с дилижанс, и действительно очень комфортабельный внутри. Амортизация не оставляла желать лучшего, внутри можно было совершенно спокойно заниматься чем угодно, даже ставить полный бокал на столик и не бояться, что содержимое окажется на столешнице. На низком, обитом кожей, застеленном мягким покрывалом ложе я устроился отдохнуть, удобно разложив вокруг себя подушки. Моя сиделка облюбовала себе кресло, поджала ноги и всю дорогу листала книгу, видимо, наслаждаясь возможностью читать на новом языке.
Правда, путешествие заняло не так уж много времени. Уже к вечеру экипаж остановился, и слуга подал руку Жилан, помогая ей выбраться наружу. Мне, разумеется, никто руки не протянул. Вынырнув из приятного полумрака кареты, я обнаружил, что слуги, ехавшие в другом экипаже, уже развернули бешеную активность на обочине дороги. Уютная полянка, образованная опушкой леса, загнувшейся полукругом, быстро обрастала холмиками палаток. Крупный шатёр, похоже, предназначенный для меня, тоже вотвот должен был обозначиться в груде складных опор, полотнищ и шестов. В стороне двое разводили костерок. Видимо, комфорт мне обещали не зря.
А не далее чем в километре от места стоянки от горизонта до горизонта раскинулся город, такой же таинственный, как мои детские сны о рыцарских замках и дворцах чародеев. Стены показались мне безупречно белоснежными, а башенки – чудесными и статными, чуть ли не подпирающими облака. Не живой город, а символ человеческих представлений о прекрасном и волшебном – вот как мне показалось, когда я впервые взглянул на столицу Мониля.
– Это и есть Арранарх?
– Да, это он, – подтвердил мне сопровождавший экипажи охранник. И ревниво покосившись на меня, произнёс: – Он прекрасен, не так ли?
– Да. Прекрасен.
Сразу же, как только схлынуло первое изумление и очарование, в голову пришло, что выглядит это всё очень странно. Ну в самом деле, какой современный город способен жить в кольце раз и навсегда возведённой стены? Он разбухает, разбрасывает щупальца во
