Даже если твой мир сливается с чужой вселенной, где в ходу магия, если становится ее частью — тоже как-то можно приспособиться к обстоятельствам. А еще лучше — попытаться что-то выгадать в свою пользу, стать могущественным или хотя бы просто сильным магом.
Авторы: Коваль Ярослав
я заметил, что многие улыбаются, и это оживляло их лица, а поэтому и весь облик.
Я ещё не приблизился к двум передним рядам солдат, когда те вдруг расступились, опустились на колено, положили щиты на брусчатку площади, оперли их на ступни. Следующие два ряда, тоже склонившиеся передо мной, уложили щиты себе на колени, остальные, согнувшись, подставили плечи, руки, даже ладони. И минуты не минуло, как передо мной выросла лестница из щитов, и все явно ожидали, чтоб я поднялся по ней.
Боязно было шагнуть на ступени понастоящему живой лестницы. Но опоры оказались неколебимы, будто не людьми поддерживались, а камнем, равнодушным к неудобству и боли. Я поднимался медленно, но неудовольствие этим фактом, если оно было, солдаты оставили в себе. Собственно, раздражения или нетерпения на лицах я бы не увидел – забралато были опущены. До верхней кромки возвышения я добрался с облегчением.
Монильцы в лазоревых плащах теперь оказались прямо передо мной. Ну, может быть, шагах в тридцати, не больше. Один из них, седоволосый, пожилой, ждавший в середине, сделал три шага мне навстречу. Я смотрел на него вопросительно: надо ли мне поклониться? Надо ли мне подойти ближе? Что мне вообще надо делать? Подскажите, ейбогу, сделаю!
– Приветствую тебя, уроженец нового мира магической сферы! – У старика оказался очень сильный, красивый голос. «Он бы, наверное, мог раньше в опере петь, – подумал я. – Вот это голосина!» – Приветствую тебя, наш новый собрат!
– Благодарю. – Это я проговорил едва слышно, надеясь, что если мне полагается молчать в тряпочку, то народ корректно сделает вид, будто не слышит.
Мягко взревели трубы; как близки всётаки традиции двух наших миров! Я подумал об этом, вслушиваясь в глубокие, словно изпод земли поднимающиеся звуки. Старик взял меня за руку, нажатием дал понять, что нужно развернуться. Лестница из золотых щитов уже распалась, ряды стражи расступились, вперёд вышли невесть откуда взявшиеся лучники. Залп они отправили прямо в небо, и тот вдруг рассыпался на тысячи неспешно кружащих цветочных бутонов. Воздух вскоре пропитался ароматным тёплым снегом. Наверное, именно так и бывает весной в отцветающих вишнёвых садах. К трубам добавились барабаны и ещё чтото, что я со своим весьма средним слухом никак не мог в полной мере охарактеризовать.
Блистая доспехами, воины выстроились в две широкие полосы, обозначив широкий коридор. Но никто не спешил занимать его. Вновь потянув за руку, монилец развернул меня к себе лицом. Сильные у него всётаки глаза, как и руки. Да и гадать не приходится, передо мной – сильный, очень сильный маг. Настолько могущественный, что не боится прикасаться к кейтаху, даже оправданному.
– Мы видим тебя и принимаем тебя, чародей. Говори, готов ли ты стать опорой Мониля? Отвечай.
– Готов.
– Готов ли ты хранить это синее небо и эту зелёную землю для тех, кто обделён мощью? Отвечай.
– Готов.
– Признаешь ли ты Мониль своей второй родиной и примешь ли Мониль всем сердцем? Готов ли сделать это? Отвечай.
– Да.
– Прими честь и славу, прими благодарность и признание. Будь одним среди нас, будь достоин этой чести.
Женщина в траурночёрном платье, почти скрытом лазоревой накидкой, появилась по левую руку от старика. Она несла свисающую с ладоней узорную цепь, наверное, золотую, отделанную яркими пятнами выразительносиних камней. Перед этим предметом, протянутым мне, я без подсказок опустил голову. Старикмонилец положил её мне на плечи и вновь дал понять, что неплохо бы повернуться лицом к площади.
Первое, что я увидел – как склоняют головы люди, увенчавшие собой подковообразное возвышение, люди, облачённые в лазурь. И только тут, будто кто мне на ухо нашептал, понял вдруг, что вижу перед собой всю монильскую курию в полном составе. Вот они, куриалы, управляющие магическим миром, обладающие здесь наибольшей властью, те, кто вправе решать судьбу Мониля и людей, которые его населяют. Все они пришли сюда приветствовать меня и принять… Принять? В это сложно было поверить, однако мгновением позже куриал, в котором я с запозданием узнал Логнарта, накинул мне на плечи длинный лазурный плащ, сам застегнул на плече аграф – и сомневаться стало намного труднее.
Они и в самом деле приняли меня в курию? Может ли такое быть?
Старик сделал единственный жест, в котором я уже без труда угадал магию, и прямо перед нами развернулась хрустальнопрозрачная эфирная лестница. На неё я шагнул без опасений, плечом к плечу с монильцем. А за нами потянулись все остальные куриалы.
Я шёл, всё ещё не веря в случившееся. Потом осторожно ощупал цепь, лежащую на груди. Тяжёлая штука, судя по весу, действительно золотая, с крупными вставками из лазурита. Такая
