Даже если твой мир сливается с чужой вселенной, где в ходу магия, если становится ее частью — тоже как-то можно приспособиться к обстоятельствам. А еще лучше — попытаться что-то выгадать в свою пользу, стать могущественным или хотя бы просто сильным магом.
Авторы: Коваль Ярослав
– Ирония неуместна. Мне же правда тяжело!.. Слушай, почему ты так вёл себя на том вашем заседании? Сидел, как мышка, рот не раскрывал, пока тебя не спросят. Я же тебе по поводу предыдущей встречи с правителем всё сказала. Я думала, ты понял. Разве так надо ставить себя в обществе?
– Ты и я мало разбираемся в ООНовской кухне. Когда станем разбираться лучше, тогда и примемся себя ставить.
– Тогда уже будет поздно!
– Это не будет поздно, пока я остаюсь куриалом.
– Твои соотечественники могут убрать тебя, и дело с концом.
– Им это невыгодно до тех пор, пока я открыт для диалога и не затеваю вопиющей самодеятельности, способной создать для Земли реально серьёзные проблемы. Ну кого они смогут подсунуть в Курию вместо меня? Да никого!
– То Земля, то Терра – остановись уже на чёмто одном.
– Терра – это «земля» полатыни. Наш язык науки. До французского, испанского и английского был чемто вроде всеобщего языка.
– Мм… Поняла. Ладно, тебе виднее, в самом деле, ты лучше знаешь своих соотечественников. – И она на какоето время оставила меня в покое.
Нелевер, невозмутимая уроженка пригородов Арранарха, служившая у меня в доме кемто вроде горничной, уборщицы и официантки в случае наплыва гостей, подала чистую рубашку: шёлковую, чёрную. Под лазурную мантию куриала полагалось надевать всё чёрное, это меня удивляло, но почему бы и нет? Павел, которому опять предстояло сопровождать мою особу на заседание в качестве секретаря, с кислым видом стоял, держа в руках узорную цепь куриала. Наверняка это Нелевер его приставила к делу, не сам же он проявил инициативу.
Мы с ним взаимно друг другу не нравились, но терпеть приходилось опять же обоюдно. Я не поднимал вопроса о замене секретаря потому, что при всех своих недостатках Павел был простотаки демонстративно честным человеком. В своих отчётах он ни разу не попытался хоть немножко извратить реальную картину и, пусть без особого удовольствия, всегда отстаивал мою позицию в отношении Курии и моё видение ситуации. А это сейчас было во много раз важнее чисто человеческой симпатии.
– Спасибо, – сказал я ему, принимая цепь. Нелевер, подождав, сама накинула мне на плечи мантию, хотя это не входило в её обязанности – у меня ведь имелся камердинер. Но я не мог не ценить её бесстрашие – ведь большинство монильцев продолжало бояться прикасаться ко мне. – Уже пора?
– Экипаж ждёт.
В Арранархе было жарковато, но в целом терпимо. Здания здесь строились с пониманием, и в особняке царила приятная прохлада. Я, привыкший к съёмным квартирам, трудностям быта, хлебнувший существования в демоническом мире, где вообще ничего не было приспособлено для человека, на житие в официозном особняке смотрел благосклонно. Да, приятнее мне было бы жить в своём доме в Воздвиженском, но и здесь нормально.
Какие тут были недостатки? Интерьеры действительно выглядели так, что в них трудно было представить себе уютную, необременительную жизнь. Всё вокруг пребывало в слишком уж идеальном порядке, который нельзя было нарушать. Да если намусорить – тут же рядом появляется прислуга, и вот уже всё попрежнему. Строгая роскошная мебель выглядела потрясающе, при этом была неудобна в использовании, и одно вполне уравновешивало другое. Намазать себе бутерброд своими руками, налить чай в чашку без посторонней помощи – ни в коем случае! Слуги скончаются от шока.
Но с другой стороны – почему бы нет? Иногда можно и так пожить.
Можно поспать и на пышной, слишком короткой кровати, на которой нельзя позволить себе поваляться днём, потому что она каждое утро убирается руками Нелевер, искусно, как в музее. Можно сидеть на жёстких пафосных стульях с золотым шитьём на обивке и опасаться шаркнуть их ножками по драгоценному наборному паркету. И с отсутствием перекусов можно смириться: любая трапеза превращалась в церемонный обряд, в манипуляцию десятком прибором и поеданием крохотных порций кулинарных шедевров с антикварных фарфоровых тарелок. Для разнообразия можно и помучиться погосподски.
Зато какое наслаждение рассматривать отделку столешниц, резьбу на стенках и дверках шкафов, вышивки, кружевные вставки на покрывалах и занавесях, гобелены и великолепно украшенные деревянные своды комнат! Да и сама прислуга, нанятая по всем правилам и потому отлично ориентирующаяся в обстановке и протоколе, была частью этого произведения искусства.
Я любовался точными и плавными движениями Нелевер, когда она подавала мне завтрак или ужин, горделивыми и бесшумными шагами Йорвоэта, моего дворецкого, по совместительству камердинера, протягивавшего мантию столь безупречно, как, небось, и дипломаты свои грамоты не вручают… В общем, чтоб быть слугой такого уровня, нужно
