Даже если твой мир сливается с чужой вселенной, где в ходу магия, если становится ее частью — тоже как-то можно приспособиться к обстоятельствам. А еще лучше — попытаться что-то выгадать в свою пользу, стать могущественным или хотя бы просто сильным магом.
Авторы: Коваль Ярослав
плечу.
– Мнето был по плечу.
– Тебя допустили до демонических закромов. А ты что – собираешься демоновправителей свергать и помогать монильцам наложить лапу на их ресурсы?
– Я подумываю.
– А морда не треснет у твоих монильцев? – задумчиво протянула демоница.
– Посмотрим.
– Ты б хоть конкретно мне объяснил, чего хочешь. А то мечешься из крайности в крайность.
– Да если б я сам понимал, чего хочу… Нет, правда, сформулировать запрос – это ж половина дела! Остальное приложится рано или поздно. Но ты ведь тоже хочешь своего кусочка власти, правда, девочка моя? Вот и придумай, как мне сделать невозможное.
– Вынь да положь… Выдумал тоже! Если ты даже какимто чудом отберёшь у наших властителей пару магических областей и поставишь на службу людям, в дальнейшем вся твоя жизнь будет только в том и заключаться, чтоб защищать их. И себя. Ради Мониля? Ты действительно этого хочешь?
– Не знаю я, чего хочу. Хочу, наверное, просыпаться по утрам на рассвете, потом с чашечкой кофе на террасу, любоваться рассветом над рекой… Потом над магическими схемами покорпеть, с учениками пообщаться… Отдохнуть, погулять… Новые места посмотреть. Вот этого бы хотелось.
– Убогонько, – откомментировала, добрея, айн. – Но ты не безнадёжен. Из тебя может получиться толк. Давай думать вместе – ты хочешь использовать демонскую энергию, да так, чтоб без вреда для человеческого мира? Так это не получится. Или ты имел в виду нечто иное?
– Я тут подумал о принципе резонанса. Слушай, ведь проблемато в том, что имеющейся в наличии природной магической энергии не хватает на нужды человеческого сообщества. Потому оно и тащит недостающее, откуда придётся. Вот мне говорили, что обелиски работают на принципе резонанса. И где же он, этот резонанс? Может, стоит на это упор сделать – добиться того, чтоб энергия человеческого мира действительно резонировала об энергию демонического, и это станет решением?
Она долго молчала. Я даже решил, что обиделась и больше беседовать не желает.
– То есть ты всётаки хочешь изобрести новый принцип работы с магией.
– А у тебя небогатый выбор получается, Тиль. Или придумать, как потырить у твоих властных соотечественников энергию прямо из закромов, заодно фильтры новые придумать, чтобы ваша энергия нашему миру не гадила, или изобрести новое.
– Почему у меня?
– Потому что если кто в нашей паре и способен на такие озарения, так только ты. Кто может, тот и делает.
– Неправильно! Кому нужно – тот и делает!
– А тебе, можно подумать, не нужно. Ведь тут есть я, наглый и настойчивый. И есть перспективы. Завлекательные перспективы. Ладно. Ты думай, а у меня ещё имеется вопрос. Скажика мне, что же такое ты умеешь и знаешь об Ишнифе, что Хтиль так жаждет тебя получить?
На этот раз она молчала ещё дольше, и мне почудились в этом молчании какието явные сомнения, задавленные и стиснутые желанием показать мне свою готовность к общению и сотрудничеству. Нет, чувствовалось, что говорить со мной откровенно на эту тему она совершенно не желает.
– Да не знаю я ничего такого особенного. А что умею, так… Ты пойми, что с тех пор, как я перестала быть свободной, сменилось то ли три, то ли четыре Хтиля. Каждый ведь не по наследству, как у вас, получал власть, а отбирал её. И каждый раз – с изъянами. Нужны годы, иногда столетия, чтоб разобраться со всей системой досконально. Нынешний Хтиль, как понимаю, рассчитывал здорово так сэкономить время с моей помощью. Если бы он владел всей полнотой магической власти в Ишнифе, никуда б ты от него не делся. Шагу бы не ступил без контроля. А я правила той областью пять столетий.
– Ты мне правду говоришь?
– А что ж ещё? Я ведь врать тебе не способна. Знаешь прекрасно.
– Знаю. Правда, но не вся. А о чём ты умолчала?
У самого своего лица я увидел её глаза, и в губы мне она впилась с такой страстью, что дух перехватило. Пусть это и не происходило на самом деле, но я чувствовал её близость всем телом, и за пару мгновений крышу снесло мама не горюй. Конечно, мог удержаться, как уже не раз доказывал. Но сдерживаться категорически не хотелось. А раз не хотелось, то и процесс пошёл по нарастающей, а через пару мгновений меня затянуло в водоворот, где вообще уже не было ничего, кроме яркой, как молния, страсти и душащего наслаждения.
Уже остывая (и мысленно краснея от предположений, что стюардессы могли видеть чтото такое непристойное в моей позе, например, в дыхании, и потом обсудить, смеясь, в своём кругу – такто ведь и вида не покажут, вышколенные), я подумал, что айн всётаки не ответила мне на вопрос. Увернулась.
Ладно, мы с ней не последний день вместе.
Со своими соотечественниками оказалось труднее разговаривать на военные темы,
