Даже если твой мир сливается с чужой вселенной, где в ходу магия, если становится ее частью — тоже как-то можно приспособиться к обстоятельствам. А еще лучше — попытаться что-то выгадать в свою пользу, стать могущественным или хотя бы просто сильным магом.
Авторы: Коваль Ярослав
которые порой выглядели несолидно или походили на отвлечённые рассуждения о смысле жизни. Впрочем, может быть, мне только казалось так. Я раздражённо отмахивался от неё – и через пару минут задумывался – а прав ли? Но у этой прощения просить – себе дороже.
Чародеи, которых ко мне прикомандировали, сдержанно пробовали угощения, которыми хозяин дорожного дома на радостях уставил стол так, что даже локоть пристроить было негде, и поглядывали на меня выжидательно. Мне казалось, они нетерпеливо ждут от меня волшебных рекомендаций: сделай то, то и это, и именно таким образом. А я, откровенно признаваясь, надеялся на их поддержку. Ну, тщетно, само собой. Откуда им знать, что делать? Если б знали, Мониль бы во мне не нуждался.
– Ложиська ты спать, – сказала демоница, добродушная и милая, как никогда.
– Чего?
– Спать, говорю, ложись.
– Ну, отличная идея, что тут сказать! Нам вкалывать надо, причём в диком темпе, а ты…
– А я говорю – ложись спать. Только не здесь, а гденибудь поближе к обелиску. Лучше всего на самой границе активной зоны, чтоб и видеть, и чувствовать.
– Так это что – для работы будет нужно?
– Для работы, для работы. Думать будем вместе. Только ложись так, чтоб ничего не мешало, чтоб комары не кусали, чтоб шишки на башку не падали, чтоб ничего не жужжало. А то будет сбиваться восприятие. Ишь, обжора…
– А моим спутникам что сказать?
– А я ещё и о твоих спутниках должна беспокоиться? Щас! Ты же сам решил, что будешь в нашей паре главным – выкручивайся, родной! Объясняйся!
– Ох, ты язва, чтоб тебя… Значит, парни, я сейчас пойду на ментальную разведку – организуйте мне раскладушку поближе к обелиску, будьте добры…
– Раскладушку?
– Ну, чтоб можно было лечь. Только чтоб с комфортом устроиться, а то я не смогу медитировать… И тем временем вот что делайте: начинайтека подготовку к ретрансляции.
– По старым принципам?
– Да, пока как умеете. Я подкорректирую потом. Когда пойму, как это сделать.
Когда меня привезли на место, там уже стоял, притулившись под пышной серебристой ивой, хорошенький нарядный шатёр со всем, что только может понадобиться путешественнику, решившему расположиться с комфортом. Тирнальские чиновники, обеспечившие мне всю эту радость, замерли у шатра ровным полукругом и опасливо взирали на мою особу. Наверное, боялись, что я сейчас предъявлю претензии по поводу отсутствия походного джакузи и накрытых полян.
– Расстарались, господа, но зачем же? – добродушно улыбнулся я. – Не стоило.
– Стоило, – злобно прошипела демоница. – А почему шатёр такой маленький? Почему, действительно, нет угощения, а?
– Замолчи уже, критиканша. Мне всё нравится, всё устраивает. И я отменно сыт.
– Да тебя никто уважать не будет с такими скромными запросами! Решат, что ты не куриал, а сошка мелкая, самозванец. Большой чин должен требовать себе комфорта!
– Кому должен, всем прощаю… Благодарю, господа. Подождите в сторонке, может, что понадобится… Слышь – берушами затыкаться?
– А это вопрос, что тебе нужно для сосредоточения. Такто погружение в медитацию будет глубоким. Это я тебе обещаю.
– Тогда без беруш обойдёмся… В общем: меня не беспокоить! Разве что придёт экстренное сообщение от главы Курии или новый зев откроется. Всё ясно?
– Да, конечно, господин куриал, – хором прозвучало в ответ. – Можете не сомневаться.
И почтение во взглядах – иной раз тон работает лучше солидных документов с жирными печатями.
На раскладной пружинной кровати оказалось уютно до дрожи. Только улёгшись на пушистое покрывало, уткнувшись лицом в подушку, я осознал, что, кажется, всётаки здорово устал. И насколько здорово! Вздремнуть бы понастоящему…
– Некогда расслабляться, – понукала меня айн. – Пошли.
Эту медитацию мне случалось пробовать во время обучения в Ишнифе. Я её не любил. По ощущениям магия исторгала душу из тела так резко, как рвут морковку из земли, и иллюзия пребывания в стабильном физически выраженном состоянии обреталась с ощутимой задержкой. Это вот время между выходом из оболочки и стабилизацией в умозрительном теле напоминал физическую смерть и неиллюзорно пугал.
Но делать нечего. Хоть както собрав себя обратно, я поплёлся за моей спутницей по ломкой, как в области той памятной аномалии, траве к покачивающимся над землёй золотыми кольцами, надетыми, словно бублики на пирамидку, на ослепительносеребряный стержень. Нет, не стержень – сильно вытянутый октаэдр, и кольца уже не кольца, а молниеобразные зигзаги, расположившиеся вертикально. И полосы тумана, переслаивающие их, завивались кокетливыми колечками, если на них смотреть. Если наблюдать на периферии зрения, то текли
