Даже если твой мир сливается с чужой вселенной, где в ходу магия, если становится ее частью — тоже как-то можно приспособиться к обстоятельствам. А еще лучше — попытаться что-то выгадать в свою пользу, стать могущественным или хотя бы просто сильным магом.
Авторы: Коваль Ярослав
моих «учителей» рангом поменьше. Усиленно делают вид, будто меня тут нет. Зачем их туда вызвали? И когда, интересно, я перестану подсознательно ждать и жаждать от них тёплого человеческого отношения? Никогда, наверное. Проклятая человеческая натура. Они ведь не люди. И, наверное, ненавидят меня так же, как я начинаю ненавидеть их. Держи ухо востро, болван!
Как надоело жить в окружении существ, в любой момент способных тяпнуть.
– Надоело жить – помирай.
– Заткнись.
– А я ведь тебе жизнь спасла, придурок.
– Ради спасибо, что ли? Нет, не обяжешь, дорогая. Ты ради себя это делаешь. Только ради себя.
– А ради кого? Ты ждёшь, что я тебя полюблю?
– Неужто знаешь, что это такое?
– Видела. Приходилось иметь дело с людьми. Такие страдания выдавали, стоило заставить их пойти вопреки этой любви – ооо!..
– Мерзкая ты сука. Ненавижу.
– Ахах!..
Она будто чувствовала, что я выражаю свои эмоции словно бы не всерьёз. Да что там чувствовала – знала! Она отлично меня знает, потому что видит изнутри, замечает и рассматривает со всех сторон любое движение моей души и сознания. И, общаясь с нею, я всё меньше и меньше верил, что меня можно и сейчас ещё считать человеком.
Что во мне оставалось человеческого? Умение любить и беречь? Умение сочувствовать и понимать? Умение верить? По лоскутку, по обломочку, по чешуйке сползали с меня все усвоенные воспитанием привычки помнить не только о своей персоне. Этот зубастый мир раскатывал меня в лепёшку под свои стандарты и представления. Я научился идти вперёд, никого не видя. Кто успел отскочить с пути, тот так и оставался вне поля моего восприятия. Кто не успел, получал пинок. Пару раз эти пинки переходили в схватки на магии, и бить тогда приходилось насмерть. Я с ужасом думал о том, как окажусь у себя на родине и пройдусь по улице – с такимито замашками!
Но родина уплывала и отдалялась, оставаясь лишь воспоминанием, к которому я пока стремался возвращаться. Была причина – былое теперь представляло для меня всё большую опасность. «Упаси тебя глубинное чудо от того, чтобы оценивать происходящее по меркам своего родного мира. Ты чем чаще это делаешь, тем вернее провозглашаешь себе смертный приговор», – твердила айн, и теперь я понимал, что она, пожалуй, права. Тут только дай слабину – и всё, кранты.
Я ненавидел себя такого, каким становился. Этот я был себе не органичен. Но ненависть оказалась слабее желания жить. Намного слабее. Причём это страстное желание оказалось совершенно иррациональным. Зачем меня так цепляло за реальность? Что тут для меня хорошего? Неважно. Даже за ту жизнь, которую не приемлю, я буду цепляться всеми силами, до конца, до последней судороги сознания.
– Какие вы уязвимые существа. – На этот раз голос демоницы звучал сочувственно. – Просто не верится. Вы так ангажированы своим воспитанием, это просто кошмар. Тебе надо осознать, что твоё счастье заключается в полной свободе от тисков воспитания.
– Чушь.
– Бедолага.
– Я не буду счастлив, став таким, как ты хочешь.
– Будешь! Ты сам этого не понимаешь!
– Это ты, дура, не понимаешь, чем человек отличается от демона. В каждом из людей горит огонёк, и значение его трудно переоценить. Его можно укрепить и разжечь ярче лишь в том случае, если он отразится, срезонирует от чужого огонька. Тогда света, а соответственно и сил, хватит на подольше. А если сделать так, как ты советуешь, то бишь, по сути, сократить вселенную до одного себя, то своего огонька не хватит, чтоб её осветить и обогреть. И тогда человек создаст для себя свой персональный ад.
– Совершенно не въехала – что за огонь такой? – с недоумением уточнила айн. – Магия?
– Нет. Можно назвать его, скажем, душой.
– Что за душа?
– У нас своя особая… магия.
Я стоял на галерее замка, всё той же самой, даже после злосчастного приключения с «учителем» не потерявшей для меня своего очарования, и обозревал дальнюю кромку бурых гор, задевающих небо. И думал, что, пожалуй, точнее некуда выразил, что же меня беспокоит. Именно так я это себе и представлял, а значит, в моём мире всё именно так и устроено. Не хочу тратить себя на обогрев целой вселенной, пусть и персонально моей. А значит, нужно както сохранить прежнюю способность к душевной близости без ущерба для настоящего. И каким бы ртутнобесстрастным ни было здешнее небо, какими бы нечеловеческипустыми с точки зрения эмоционального ответа ни казались местные обитатели, терять надежду не стоит. Можно побороться и за свою жизнь, и за свою особую магию жизни.
Да и вообще, надо както форсировать обучение, чтоб проторчать здесь как можно меньше времени. В деле своего магического просвещения лучше всего подкреплять самообразование
