Даже если твой мир сливается с чужой вселенной, где в ходу магия, если становится ее частью — тоже как-то можно приспособиться к обстоятельствам. А еще лучше — попытаться что-то выгадать в свою пользу, стать могущественным или хотя бы просто сильным магом.
Авторы: Коваль Ярослав
тебя. Бред какойто! При этом бить, казалось бы, просто: целься куда бог на душу положит, не промахнёшься. Однако ж в действительности получалось иначе. Куда бы я ни зафигачил, получается мимо, либо же просто Хтилю мои попытки до фонаря.
– Айн!
– Не мешай. Я думаю.
Думает она! Совсем охренела. Тут мне пришло в голову, что проще всего выразить атакующие чары в образе длинной огненной полосы, которой можно наподобие спирали окружить себя. Атака станет для меня самой простой защитой (особенно если помнить, что защитой единолично занимается айн). Миг – и пламя опоясало меня подвижным гибким кольцом. Это было красиво. И, как выяснилось, весьма эффективно – даже както легче стало дышать.
– Дело не в форме, а в её содержании, но вообще ты мыслишь в правильном направлении.
– Ну спасибо на добром слове, что ли…
Теперь мне казалось, что я, толком не умея владеть кнутом, пытаюсь им муху выщелкнуть из ветра. Демон был везде и в то же время оставался неуловимым. А потом до меня дошло, что я просто не способен на нём сконцентрироваться. Всё дело в недостатках моего восприятия, а не в изворотливости врага.
– Хтиль, а, Хтиль! Кролик сейчас устроит удаву несварение желудка! Объявляю степ!
– А что такое степ? – заинтересовалась айн.
– Танец такой. Как танцуется – не знаю.
И я завертелся, играя с полосой огня, как гимнастка с лентой. И смысл тут был совсем не в том, чтобы заткать пламенем как можно большее пространство, а чтобы компенсировать изъяны моего восприятия вездесущностью. Ментальный поединок обретал подобие гонки на скорость, и важно было не дать себя обойти.
Но все эти сравнения были лишь игрой воображения. Костыли, которые оно давало сознанию. Может быть, математик разложил бы схватку в формулах и цифрах, а литературовед описал бы её себе как этическое противостояние двух начал в какомнибудь художественном произведении. Не суть. Важно то, что разум желал иметь дело только с вещами знакомыми.
– Эй, Хтиль, а давай кто кого перепляшет?!
У меня это само вырвалось. Я хотел увидеть врага хоть в какомнибудь воплощении, но только не обволакивающим меня эфирным коконом. Казалось, только обрети ты зримый, отстоящий хоть на пару метров от меня облик, и я легко заломаю тебя, да хотя бы на кулачках, без оружия!
– Размечтался, – услышалось мне, и это был отнюдь не голос айн.
Уже чтото. Диалог. Это первый шаг к отстоянию друг от друга, к чисто физической разности, если и не тел, то хотя бы сознаний.
– Слышь, ты в курсе вообще, что если людей глотать, то от них можно заразиться страшной болезнью: людизм называется? Проявляется в муках совести и страстном желании бухать и материться. И ушанка к башке прирастает при частной разновидности людизма – русизме!
Мне показалось, он пришёл в смятение. Может быть, просто хотелось в это верить, но общее ощущение изменилось. Поединок шёл не так, как полагалось, и это сбивало моего «учителя» с толку. И могло стать для меня единственным путём к спасению. Только инициативу нельзя упускать.
– Вот прикинь, сидишь ты в своём замке и мучаешься, что скажет мамаша соседского лорда по поводу формы твоих рогов! И по фэншую ли ты казнил последнего врага, не порастёшь ли плесенью в случае промашки!
– Это у тебя от страха, человек?
– Какой страх?! Я за тебя переживаю! – Мне едва удавалось удерживаться от гогота, но чем сильнее распирало веселье, тем легче становилось дышать. – Быть человеком непросто. Везде дураки и дороги… Ну, дороги, положим, у вас и так не ахти, но второй пункт может ещё сильнее подпортить жизнь. О традициях вообще молчу. Вот представь ситуацию – добыл ты ведро бухла, а в казематах сидит только один пленник, подходящий тебе по статусу. И третьего завоёвывать долго, бухло прокиснет. Как житьто?! Разливать ведь положено на троих, вдвоём неинтеллигентно както. Ну на фига тебе такие проблемы, друг? Бывает ведь ещё хуже! Слышал историю про мужика, которого грабили в двух шагах от полицейского участка, а он так и не позвал на помощь? Его потом спрашивают: чего не звалто, чего ж не кричал? А он: так я это, боялся рот открыть, зубыто золотые!
– Что ты несёшь?
– Да ведь такому богатею, как ты, особенно нелегко придётся – с людизмомто! Слышал про нового русского? Ну, стоит эдак новый русский возле шикарного новенького четырёхэтажного особняка и рыдает. Подъезжает второй новый русский и спрашивает, мол, что стряслосьто? Налогами задушили? Неет, отвечает первый, я ж сиротский домик построил, завтра презентация. Ну, так это ж хорошо, спорит с ним второй, сиротский домик – это ж благотворительность, престиж повышает, всё такое. Такто оно так, отвечает первый, всхлипывая, но как же я один буду в таком домището жить, сиротинушка?!!
