«Почему-то считается, что постапокалиптика должна быть мрачной, депрессивной. Пока живы люди, они будут смеяться над собой и над окружающей действительностью, пусть даже действительности этой приходит конец», — так считают составитель и авторы, пожалуй, самого забавного сборника современной российской фантастики. Олег Дивов, Андрей Левицкий, Виктор Ночкин, Александр Шакилов, Шимун Врочек и многие другие — такой постапокалиптики вы еще не читали! Готовьтесь! Будет страшно… смешно!
Авторы: Дивов Олег Игоревич, Левицкий Андрей Юрьевич, Антонов Сергей Валентинович, Калинкина Анна Владимировна, Шторм Вячеслав, Шакилов Александр, Жаков Лев Захарович, Глумов Виктор, Цормудян Сурен Сейранович panzer5, Врочек Шимун, Романецкий Николай Михайлович, Исьемини Виктор, Буторин Андрей Русланович, Игорь Вардунас, Васильева Светлана, Гребенщиков Андрей Анатольевич, Магазинников Иван Владимирович, Трубников Александр
более чем четкие цели и пути их достижения. А также имелись сотни богатейших клиентов, которые по разным причинам хотели оставить этот мир на долгие годы и даже столетия, чтобы проснуться в будущем.
Криотехнологии. Вот чем занимались ученые, привлеченные баснословными окладами и проектом, сулившим навсегда вписать их имена в историю науки. Всего три года понадобилось им, чтобы создать прототип «саркофага» глубокой заморозки, который первым испытал на себе известный киноактер… Шумиха вокруг его трагической гибели поднялась такая, что «Вечность» и всех ее сотрудников едва не уничтожили, как террористическую организацию. Однако армия адвокатов с миллионными гонорарами, предусмотрительно нанятая основателем корпорации, смогла выиграть дело, и исследования продолжились, но уже при поддержке правительства.
Со дня смерти создателя «Вечности» до первой успешной разморозки человека прошло почти два года. Проект признали успешным и поставили всё на коммерческие рельсы…
После того как я провел чистку рядов и почти полностью сменил управленческий аппарат компании, было переписано и завещание: все мои миллиарды ушли «Вечности» и паре благотворительных фондов, которые были искренне озабочены будущим нашей планеты. Мне не хотелось проснуться на выжженном пепелище или в разгар ледникового периода. Так же, как и вовсе не проснуться из-за недостатка финансирования проекта.
И вот я лежу в саркофаге, медленно отсчитывая последние мгновения своей жизни. Лаборант, который укладывал меня в саркофаг, рекомендовал считать овец. Правда, как они выглядят, я понятия не имел — последние овцы вымерли еще в двадцать втором году, во время эпидемии овечьего гриппа, вместе с одной двадцатой населения Западной Европы. Кажется, это именно тогда мы очень удачно успели купить «Бритиш Фармацевтик» и перепродать ее в десять раз дороже как раз перед тем, как неэффективность их вакцины была подтверждена…
Проклятье! Даже перед смертью эта проклятая работа не дает мне покоя… Спокойно, Генри, спокойно… Теперь там всем заправляет Морган, а ты здесь, лежишь и готовишься проспать едва ли не целую вечность — уж что-что, а каникулы ты заслужил…
Итак, на чем это я остановился? Сорок пять… Сорок шесть… Сорок… восемь… Или сорок восемь уже было? Пятьдесят…
— Эй, папа, консерва зашевелилась! — звонкий детский голосок прорвался сквозь мутную ткань моего сна и вонзился в уши раскаленной иглой.
Юная дева, только что весело хохотавшая у меня на коленях, вдруг превратилась в цветной дым и развеялась по ветру, ускользая из рук. Пора было возвращаться в реальность. Которая, кстати, встретила меня весьма неприветливо.
В ушах шумело. Множество посторонних звуков, которые, скорее всего, были обещанными мне врачом слуховыми галлюцинациями после разморозки. Осмотреться я тоже не мог: красное марево застилало взгляд, и я мог различать сквозь него лишь смутные силуэты. Помимо этого, тело жутко ломило, словно все суставы были раздроблены.
И несмотря на все это, я попытался сесть. Резкий рывок, острая боль в позвоночнике, словно тот так и остался лежать, вырванный из тела. Но мне все же удалось кое-как усесться. Тут же к горлу подкатил тяжелый ком, просясь наружу.
— Смотри, папа, опять дергается!
— Консерва не должна шевелиться, — раздался позади меня хриплый мужской голос, и что-то тяжелое обрушилось на мой затылок, снова вынуждая улечься в криогенный «саркофаг»…
…Второе пробуждение помимо вышеописанных симптомов сопровождалось еще и жуткой болью в затылочной части. Здорово приложили! Интересно, чем это меня так? На этот раз я не спешил играть в «шевелящуюся консерву» и сперва внимательно прислушался, стараясь не обращать внимания на шум в ушах и головную боль. Никого.
Прежде чем встать, я попробовал понять, чего это будет мне стоить. Сначала шевельнул пальцами руки, потом слегка согнул ноги в коленях и, наконец, покрутил головой, едва слышно шипя от боли в затылке. Кажется, можно попробовать подняться. Почему-то мне казалось очень важным понять, где я нахожусь.
Несколько минут у меня ушло лишь на то, чтобы проморгаться, а когда зрение пришло в норму… Уж лучше бы я оставался без сознания. Больше всего это напоминало холодильник, вот только холода я почему-то не ощущал. Вокруг как попало валялись человеческие тела разной степени замороженности, а на соседнем со мной столе лежала обнаженная молодая девушка… На первый взгляд мне даже показалось, что она просто спит, а вот на второй…
— М-мать!
