«Почему-то считается, что постапокалиптика должна быть мрачной, депрессивной. Пока живы люди, они будут смеяться над собой и над окружающей действительностью, пусть даже действительности этой приходит конец», — так считают составитель и авторы, пожалуй, самого забавного сборника современной российской фантастики. Олег Дивов, Андрей Левицкий, Виктор Ночкин, Александр Шакилов, Шимун Врочек и многие другие — такой постапокалиптики вы еще не читали! Готовьтесь! Будет страшно… смешно!
Авторы: Дивов Олег Игоревич, Левицкий Андрей Юрьевич, Антонов Сергей Валентинович, Калинкина Анна Владимировна, Шторм Вячеслав, Шакилов Александр, Жаков Лев Захарович, Глумов Виктор, Цормудян Сурен Сейранович panzer5, Врочек Шимун, Романецкий Николай Михайлович, Исьемини Виктор, Буторин Андрей Русланович, Игорь Вардунас, Васильева Светлана, Гребенщиков Андрей Анатольевич, Магазинников Иван Владимирович, Трубников Александр
Наверное, не всем еще принесли загадочные мудрецы свет разума. А быдло — оно всегда, при любом режиме остается быдлом. Но голоса женщин, тонкие и пронзительные, были столь прекрасны, что скоро слова потеряли для меня значение. Лежа на спине, глядя в небо, я слушал их и думал, что, пожалуй, смогу прижиться в этом мире.
Кремль показался из-за поворота, и только тогда до меня дошло: эти холмы, покрытые лесами, застроенные избами, погребли под собой развалины Москвы. Даже центр не уцелел, ни следа не осталось, только Спасская башня торчала над «град-столицей», покосившаяся, обветшалая, но вполне узнаваемая. К ней, обнесенной частоколом, вела разбитая дорога, брели люди, скрипели тяжело груженные телеги.
К башне лепились со всех сторон деревянные хоромы, терема и крытые галереи. Мост через Москва-реку охраняли стражники на ездовых львах, одетые, как встреченный утром, в алые плащи и островерхие шлемы. Женёк слез с телеги, извинился и улизнул в сторону «Вунивера», как он объяснил.
Я занял место на облучке рядом с Гаврилой. Чернобородый, не переставая, чесался, вздыхал, скорбно указывал взглядом на очередь в Кремль.
— На всякого мудреца довольно простых, — наконец изрек Гаврила. — Значит, успеть бы до заката.
Когда от «таможни», как я окрестил привратников, нас отделяла скрипучая телега, я рассмотрел изображение на воротах: странная голова на ножках, с коленями врастопырку. Колобок не колобок, солнце не солнце… Короче говоря, покровитель города нынче — какая-то головоногая хрень.
Наконец с крестьянином, что перед нами, разобрались, и наша телега чуть продвинулась вперед. Стражники — усатые, грязные, заросшие до самых бровей, вперились в Гаврилу алчными глазенками. Я вспомнил украинских таможенников и приготовился к бою.
— Куды вас всех несеть-то? — проскрипел тот, что пониже, пшеничноволосый. — По какому такому делу в город?
— Чаво везем? — пробасил чернявый, поскреб под шапкой. — Злая трава, картины да запрещенные до ввоза письмена имеются?
Гаврила пред лицами, наделенными властью, сгорбился, задышал часто, нервно.
— Нету, я тамыша везу, — проговорил Гаврила с чувством, стянул шапку. — Как есть, везу! Дабы предстал он пред ясны очи Принцессы, значит.
Охранники переглянулись, черноусый казался недовольным. Пожевав губами, он указал на меня:
— Этот?
Гаврила закивал:
— Как есть, этот. Он, голубчик.
Изучив меня, черноусый стражник гаркнул:
— Пронька, растуды тебя в пупок, чтоб тя перекочевряжило! Пронька! — тотчас рядом с ним материализовался невысокий парнишка и получил подзатыльник. — Не в падлу, препроводи к Ее Святости тамыша. А ты, смерд, тута будь. Коли правду глаголишь, будет дадено тебе три деньги в натуре, а нам — спасителя. Да поможет нам святой Паукан, — он осенил себя кругом, глядя на хрень, изображенную на воротах.
Пронька поправил съехавшую набок шапку, оглядел меня с ног до головы, разинул рот и махнул рукой:
— За мной вали. Тамыш — это славно будет. Уже годного тамыша не было зиму как. А Ее Святости нужны умные, да-а-а… Главным советчиком будешь, — говорил он на ходу. — Это ж праздник-то какой для нас для всех! А ты, по гляделкам вижу, умен будешь! Ох, чует сердце, умен! У нас умных мало, беда просто.
Под ногами мелькали кирпичи брусчатки, кое-где засыпанные землей. Я вертел головой, не веря глазам: дома — местами каменные, местами — кособокие, но не выше двух этажей, на крышах — резные флюгеры, белье хлопает на ветру. Чистота, красота, как на картинках к датским сказкам. А вот и дворники в оранжевых кафтанах — я аж икнул — два то ли узбека, то ли таджика, только совсем мелкие, мне по пояс. Естественный отбор, однако! Скребут метлами по брусчатке, косят черными глазами.
Свернули в проулок — узкий, едва телега проедет. Под стенами домов из дикого камня тянулись желоба.
Над головой со стуком отворились ставни — Пронька схватил меня за руку, потянул в сторону, и в желоб недалеко от места, где мы только что стояли, сисястая бабень в цветастом переднике вылила ведро помоев. Тотчас откуда-то образовалось круглое мохнатое существо на паучьих лапках и с чавканьем набросилось на нечистоты.
— Дертохав! — прокомментировал Пронька. — Его наши мудрецы придумали. Вот на то ты им и нужен — подсоблять.
Я ухмыльнулся и мысленно окрестил тетку, вылившую помои, «подсоблятью». Кстати, через пару секунд с тихим хрюканьем набежали другие грязееды и приступили к пожиранию.
А что, экологически чистая система. Наверное, тут есть генная инженерия — просто после катастрофы цивилизация пошла по другому пути развития.
Проулок
