«Почему-то считается, что постапокалиптика должна быть мрачной, депрессивной. Пока живы люди, они будут смеяться над собой и над окружающей действительностью, пусть даже действительности этой приходит конец», — так считают составитель и авторы, пожалуй, самого забавного сборника современной российской фантастики. Олег Дивов, Андрей Левицкий, Виктор Ночкин, Александр Шакилов, Шимун Врочек и многие другие — такой постапокалиптики вы еще не читали! Готовьтесь! Будет страшно… смешно!
Авторы: Дивов Олег Игоревич, Левицкий Андрей Юрьевич, Антонов Сергей Валентинович, Калинкина Анна Владимировна, Шторм Вячеслав, Шакилов Александр, Жаков Лев Захарович, Глумов Виктор, Цормудян Сурен Сейранович panzer5, Врочек Шимун, Романецкий Николай Михайлович, Исьемини Виктор, Буторин Андрей Русланович, Игорь Вардунас, Васильева Светлана, Гребенщиков Андрей Анатольевич, Магазинников Иван Владимирович, Трубников Александр
скрип входной двери.
— Ёперный театр! — только и смог что выговорить Михаил, увидев себя шестнадцатилетнего.
— Да все, все — он свернул за угол.
— У-у-фф…
— Ну как? Чувствуете что-то особенное?
— Иди в баню! — огрызнулся Копылов.
— По крайней мере никакого пространственно-временного возмущения не произошло, и это хорошо, — подытожил Арсений.
Следующий этап плана предполагал некоторые умения и определенный риск.
— Ну, с богом! — выдохнул Михаил, когда они вместе с Арсением втиснулись в телефонную будку. Потом воровато оглянулся и достал из кармана пилку для ногтей.
Сам он этим никогда не занимался, зато видел, как проделывали другие. Вставил пилку, набрал номер… гудок, второй, третий… — Копылов уже перестал надеяться, но трубку сняли. Он надавил на торец пилки — несуществующая монета с узнаваемым звуком «провались» в недра автомата.
— Антон Юрьич? Я вас приветствую! Не разбудил?.. В смысле с голосом?.. — Михаил прокашлялся. — Простудился, глотка болит… Тут такое дело: мои на работе, я в тереме должен быть, а тут один крендель хочет мой «Ночной полет к Венере»
взять… ну тот, с плакатом и открытками… ну, не собирался продавать, но за сто двадцать-то…
— Сколько? — Антоша так громко удивился, что Михаил отдернул от уха трубку.
— …за сто двадцать рублей! А я тебе о чем говорю, да за такие бабки… У тебя ключи есть… да не могу я сам, говорю же тебе, в тереме мне надо быть… чего-чего?.. конкурс строя и песни… — Михаил показал кулак Арсению. — Короче! К одиннадцати подгребай к моему подъезду… да, он будет ждать… блондинистый такой, с виду за сороковник… в куртке… в куртке, говорю, в коричневой… ага, дашь послушать и заберешь капусту! Все! Думаю, Антоша слегка офигел, — последнее адресовалось уже Арсению.
— Из-за ценника?
— И из-за ценника тоже, но главное, я никогда еще с ним так не разговаривал.
— Вынужден признаться, ты был слишком напорист… для шестнадцатилетнего пацана.
— А я вынужден признаться, что вы, батенька, мне не слишком сильно помогли! Но у вас есть возможность исправиться — так сказать, реабилитироваться.
— Слушай, но этот твой «конкурс строя и песни»…
Надо признать, в следующем акте представления роль свою Арсений отыграл блестяще. Стоя у окна рядом с мусоропроводом, Копылов видел, как они встретились с Антошей, как вышли из лифта и скрылись в квартире. Хлопнула дверь, а через некоторое время снова беззвучно приоткрылась: Арсений, как и было условлено, попросился якобы в сортир и незаметно повернул замок. Выждав пару минут, Михаил просочился в коридор, на цыпочках прокрался в комнату родителей.
В соседней шел торг не на жизнь, а на смерть: Антоша расхваливал товар — Арсений сбивал цену, тут уж оба были в своей стихии! В другой ситуации Копылов развлекся бы по полной.
В конце концов потенциальный покупатель ушел, так и не согласившись переплачивать вдвое. Все шло по плану — вплоть до следующего момента: Михаил был уверен, что Антоша тоже вот-вот уберется и можно будет снова впустить Арсения, чтобы заняться зарядкой. Как и что здесь можно было придумать, Копылов пока не представлял, но шанс, хоть и крохотный, имелся.
Он забыл, как опасно пускать козла в огород! Три часа Антоша не мог оторваться от чужих пластинок. Два раза он выходил на кухню и, судя по звуку, лазил в холодильник, но упрямо возвращался назад. Михаила, у которого от голода сводило кишки, так и подмывало выйти, взять этого, блин… меломана за шкварник…
Наконец Антоша убрался. Напившись на кухне воды, Копылов открыл дверь и впустил Арсения.
Прямо с порога тот чихнул. Не успел Михаил пожелать ему здоровья, как тот чихнул еще раз, потом еще, еще, еще… Он чихал, а Копылов стоял и слушал.
— Ну вот, опять, — Арсений высморкался. — Там у мусоропровода пылища… Я держался-держался, наконец такой чих пробрал! Стал искать платок — нащупал в кармане дырку… Миш, — кажется, он впервые за все это время назвал Копылова по имени, — через нее он и провалился… За подкладку!
— Платок?
— Не только… — и Арсений протянул Михаилу запасной аккумулятор.
Воще то я ни урот. Проста я такой красивий. Миня мама уранила када ей сказали чта па больше ни вирнецца. А он ни мог никак вирнуца. У ниво в машине уран кончилца. Па лител нат тарами где дерги живут они ево патом схавали. Дядю Костю то же схавали одна жилезная нага асталася. Ма гаварит ну вот блин. И миня уранила. Я ни болна ударилса
