«Почему-то считается, что постапокалиптика должна быть мрачной, депрессивной. Пока живы люди, они будут смеяться над собой и над окружающей действительностью, пусть даже действительности этой приходит конец», — так считают составитель и авторы, пожалуй, самого забавного сборника современной российской фантастики. Олег Дивов, Андрей Левицкий, Виктор Ночкин, Александр Шакилов, Шимун Врочек и многие другие — такой постапокалиптики вы еще не читали! Готовьтесь! Будет страшно… смешно!
Авторы: Дивов Олег Игоревич, Левицкий Андрей Юрьевич, Антонов Сергей Валентинович, Калинкина Анна Владимировна, Шторм Вячеслав, Шакилов Александр, Жаков Лев Захарович, Глумов Виктор, Цормудян Сурен Сейранович panzer5, Врочек Шимун, Романецкий Николай Михайлович, Исьемини Виктор, Буторин Андрей Русланович, Игорь Вардунас, Васильева Светлана, Гребенщиков Андрей Анатольевич, Магазинников Иван Владимирович, Трубников Александр
случайно. Непруха. Кого другого — отделался бы вирой. Эй, парень, ты на нас зла не держи! Слышишь?
Я гаварю слышу вы харошие люди мне здесь нравицца. Ани гаварят:
— Салют, парень.
Я гаварю как тибя завут. Ана гаварит:
— Обойдешься!
Ис деври гаварят:
— Ханна ее зовут.
Утрам вывили миня на площать. Там дрова кучей и виривка на сталбе. Вакруг нарот стаит на миня смотрит. Ие то же вывили.
Мэр улыбацца и гаварит:
— Хочешь сказать последнее слово?
Я гаварю атпустите Ханну.
Ани все зашумели.
— Смотрите, мутантик-то совсем с катушек съехал! Влюбился. Парень, опомнись. Она же из дергов! Ты хоть знаешь, кто такие дерги?
Я гаварю знаю. Они маево па съели у ниво уран кончилца.
— Парень, да ты глянь! Она твоего отца сожрала.
Я на ние смотрю ана гаварит:
— Не слушай их. Мы никого не едим. Все отходы идут на вторичную переработку. Еду нам делают специальные машины… Мы, в отличие от этих, люди.
— Дерги вы! Людей жрете! Своих мертвецов жрете! Разве люди так делают?
— У нас все идет в дело. После войны чистая еда на вес золота. Люди — хорошая органика.
Я гаварю точна па был красивый. Третий глас краснинький а сидьмой шта на затылке с зилеными точками. Я када малинький был всигда на пличе у ниво сидел и глас шикотал. А па смиялса и гаварил шта я кукушонок. Ма так расказывала патамушта. я тагда малинький был и ничево нипомню.
Мэр гаварит:
— Дурак ты, парень! Кого ты слушаешь. Они бы всю твою семью живьем в машину засунули. Думаешь, они с уродами церемонятся?
Я гаварю ма ни урот ма красивая. Но Ханна ище красивше. Если ана па съела то так нада. Я бы на месте па толька улыбалса бы.
Мэр на миня смотрит и гаварит:
— Ты совсем дурак?
Толстый на миня смотрит и то же гаварит:
— Ты идиот?
А Ханна малчит на миня смотрит.
А я гаварю я урот. Миня убивайте а ее ни нада. Ана красивая.
Мэр гаварит:
— Начинайте!
Она гаварит:
— Мне страшно, Витя.
Ни бойся гаварю я. Хочишь я спаю тибе калыбельную, каторую мне ма пела?
Она гаварит: хочу. И я запел.
Большой палец завис над экраном коммуникатора и решительно тапнул бордовую кнопку «Enter». Экран осветился зеленой надписью «Mission started». Воздух внутри силового поля начал вибрировать, словно внутри огромного трансформатора. Изображение на экране дрогнуло. Поплывшие, словно изображение камеры в руках у пьяного оператора, цифры пошли в обратный отсчет. Погудев секунд десять-пятнадцать, трансформатор затих, и картинка приобрела прежнюю четкость. Теперь надпись посредине экрана была не зеленой, а ярко-красной.
Migration complete.
На длинном пляже не было ни души, если не принимать в расчет вышагивающих по кромке воды откормленных чаек. За скалами, которыми заканчивался пляж, зеленела ухоженная равнина, ограниченная цепью теряющихся в дымке холмов. Справа, если стоять лицом к морю, пляж уходил до самого горизонта, изгибаясь в большой открытый залив, который в богатом на морские слова английском носит название bay. Километрах в пяти слева вздымались зубчатые желтоватые стены прибрежной крепости.
Грязно-серый песок меж кромкой неаппетитного моря и грядой изъеденных ветром скал вдруг вспучился двухметровым фурункулом и рассыпался, обнажая серебристую полусферу, похожую на огромную каплю ртути. Несколько минут она стояла, поблескивая на солнце, затем потемнела и, к возмущению гуляющих рядом чаек, медленно растворилась в воздухе. Внутри образовавшегося песчаного круга обнаружился продолговатый контейнер цвета хаки, на боку которого чернела жирная надпись PROPERTY OF USAF. Сверху, спина к спине, обхватив руками колени и низко опустив головы, словно авиапассажиры при аварийной посадке, сидели двое обнаженных людей. Одним был афроамериканец с рельефной мускулатурой, способной посрамить и президента Шварценеггера в те далекие времена, когда тот, не помышляя о политической карьере, радовал кинозрителей ролями Конана-варвара и бравого коммандо Мэтрикса. Он поднял голову, испуганно встряхнулся, словно сгоняя сон, и уставился в экран зажатого в руке прибора.
— Если верить датчику, то мы на месте, Френки! — крикнул культурист, обернувшись к товарищу.
Его напарник, субтильный голубоглазый европеец с золотистыми кудрями до плеч, выпрямившись, оглядывался по сторонам.
— Хоть это радует, Лаки. Когда включили эту fucking машину,
