«Почему-то считается, что постапокалиптика должна быть мрачной, депрессивной. Пока живы люди, они будут смеяться над собой и над окружающей действительностью, пусть даже действительности этой приходит конец», — так считают составитель и авторы, пожалуй, самого забавного сборника современной российской фантастики. Олег Дивов, Андрей Левицкий, Виктор Ночкин, Александр Шакилов, Шимун Врочек и многие другие — такой постапокалиптики вы еще не читали! Готовьтесь! Будет страшно… смешно!
Авторы: Дивов Олег Игоревич, Левицкий Андрей Юрьевич, Антонов Сергей Валентинович, Калинкина Анна Владимировна, Шторм Вячеслав, Шакилов Александр, Жаков Лев Захарович, Глумов Виктор, Цормудян Сурен Сейранович panzer5, Врочек Шимун, Романецкий Николай Михайлович, Исьемини Виктор, Буторин Андрей Русланович, Игорь Вардунас, Васильева Светлана, Гребенщиков Андрей Анатольевич, Магазинников Иван Владимирович, Трубников Александр
проходимости.
— Прошу вас, сударыня!
— Спасибо! — Лариска, придерживая полы бронежилета, эротично вильнув попкой, ныряет в десантное отделение.
Выезжаем из города, блокпосты и кольцевая позади. На трассе без происшествий — не сезон, что ли? По «тачке» не то что из РПГ — ни разу из пистолета не выстрелили. И трал ни единой мины не зацепил. Спокойно сегодня, слишком спокойно — как в гробу на глубине три метра. Ой, чую, не к добру это. Ни трупов, ни засад, ни вертолетов-разведчиков. Ужас, да и только. Кошмар!
Нервничаю.
Лариска тоже.
— Федор, — говорит. — Может, ну его? Домой вернемся, а? Пожалуйста?
И только я хотел одобрить это ее странно разумное предложение, как она возьми и ляпни:
— Ко мне, да? На силиконовый диванчик? И целоваться будем? Долго-долго?
Меня аж передернуло, ларингофон поперек горла встал.
— Нет, — говорю, — Ларисочка. Надо хоть иногда на люди показываться. Сегодня ж праздник какой! Экстрим-шоу! Раз в году, между прочим, бывает! Иностранные гости, понимаешь! А ты: домой, целоваться…
В общем, едем дальше: траки скребут бетон, прицелы судорожно высматривают достойного противника. Катим, ага, мчим. А вокруг пустыня: то тут воронки, то там кратеры. Воронки — от бомб. И кратеры — от бомб. Собственно, между воронками и кратерами разницы никакой нет. Это я так, для разнообразия. Синонимы, типа.
У развалин АЭС сворачиваю на юго-восток и, активировав воздушную подушку, гоню прямо по зыбучим пескам. Блин, люблю я наши пейзажи: кровавое солнышко на фоне градирен, треснувшие саркофаги энергоблоков, ржавые мачты электропередачи. А в небе — перепончатые крылья аистов и патрульные дирижабли шастают туда-сюда, туда-сюда…
Родина!
Свое, наше!
Рев тысяч моторов, облака выхлопных газов. Какофония квадросистем, вспышки лазеров. «Добро пожаловать на экстрим-шоу!», «Бесплатная раздача хлеба у пятого ангара!», «Администрация просит уважаемых зрителей не расстреливать спортсменов из автоматического оружия!»
Нам сюда. Приехали.
Покупаю билеты у низенькой дамочки, упакованной в пятнистый камуфляж поверх простенького, но дорогого бронежилета. Стянув шлем-маску, улыбаюсь малышке. На ее каске марлевые бантики — женщины всегда остаются женщинами. Лариска ревнует меня к дамочке. Или к бантикам?
Выдвигаемся к первому, самому большому ангару. Проходим сканеры и силовые поля ниппель-портала. По Ларискиному платью скользят точки-лучи охранных систем. Неприятно знать, что в любой момент тебя могут изрешетить ртутные снаряды автоматических пушек.
Мы внутри.
Я на взводе.
Лариска тоже.
Слишком много народа. Слишком много вооруженных людей, готовых сначала открыть огонь на поражение и лишь потом спросить, как тебя зовут.
Присаживаюсь. Лариска рядом. На всякий случай демонстрирую соседям гранатомет с трехгранным штыком, прикрученным колючей проволокой к нижнему стволу. Мол, ребята, со мной лучше не шутить, я коммандос знатный. У меня не слюна — кислота серная, не кулаки — отбойные молотки, и вообще я в «вертушке» родился над зачищенным аулом, сам себе пуповину перегрыз — и сразу в бой, в бой! У меня же пять контузий. И все в левый висок. А?!
Нет вопросов?!
Ну и замечательно.
Вибрируют встроенные в сиденья динамики. Это комментатор сообщает, что, мол, вы, уважаемые зрители, попали не куда-нибудь, а на соревнование по горнолыжному спорту, в смысле по фрискиингу, а если уж совсем точнее — по биг-эйру. Надо же, кто бы мог подумать. Спасибо, дорогой, просветил, помог узреть истину.
Вместо арены, на которой обычно гладиаторы с зооморфами сражаются, нынче иной пейзаж — возвышается гора и отблескивает в свете прожекторов укатанным снежно-белым покрытием. Это и есть tremplin, или, если хотите, trampolino. Это кому как больше нравится. А по мне так все просто: разгонка, стол с кикером, транзит-яма и приземление. Что ж тут непонятного? Обычный такой гэп пижонский — метров полтораста высотой; это чтобы каждый спортсмен имел возможность взвиться и встрять черепом в купол. И рухнуть вниз. Лучше, конечно, в яму, залитую пресной водичкой. Кстати, водичка эта теплая, ага, потому как подогретая, чтобы крокодилы не простудились. Да-да, пять штук аллигаторов о-очень любят фрискиинг, особенно филейные его части — в смысле окорочка, нашпигованные лыжными палками. Хотя можно и без палок: зверюги, я уверен, не побрезгуют, харчами перебирать не станут.
Площадка приземления тоже слегка модифицирована: узкая «чистая» полоса четко выделена ярко-красными флажками с надписями «Осторожно! Мины!». И, судя, по проволочным
