«Почему-то считается, что постапокалиптика должна быть мрачной, депрессивной. Пока живы люди, они будут смеяться над собой и над окружающей действительностью, пусть даже действительности этой приходит конец», — так считают составитель и авторы, пожалуй, самого забавного сборника современной российской фантастики. Олег Дивов, Андрей Левицкий, Виктор Ночкин, Александр Шакилов, Шимун Врочек и многие другие — такой постапокалиптики вы еще не читали! Готовьтесь! Будет страшно… смешно!
Авторы: Дивов Олег Игоревич, Левицкий Андрей Юрьевич, Антонов Сергей Валентинович, Калинкина Анна Владимировна, Шторм Вячеслав, Шакилов Александр, Жаков Лев Захарович, Глумов Виктор, Цормудян Сурен Сейранович panzer5, Врочек Шимун, Романецкий Николай Михайлович, Исьемини Виктор, Буторин Андрей Русланович, Игорь Вардунас, Васильева Светлана, Гребенщиков Андрей Анатольевич, Магазинников Иван Владимирович, Трубников Александр
по ней, как ураган, оставляя позади себя руины и неподвижные тела. Зрящий выпустил последние пули, но попасть в стремительно движущегося хламовника не смог. Тогда он прикрыл голову руками и бросился в окно, как ныряльщик в воду. Звон стекла, треск рамы…
Бутс и Конни склонились над окровавленным телом Гектора.
— Ох, беда, — озабоченно сказал коротышка, — он помирает. Четыре пули в грудь, это, мисс, весьма скверное дело! Гектор, Гектор, сколько раз я тебя учил — двигаться, двигаться, ни мгновения не оставаться на месте, когда против тебя парень со стволом… Эх, друг ты мой…
— Он спасал меня, — всхлипнула Конни. — Это все я виновата…
— Мисс Конвергенция, — прохрипел умирающий рыцарь, — не вините себя… лучше подтащите ближе этот странный прибор. Возьмите иглу и воткните мне… э… в мягкие ткани.
— Ай, — только и смогла произнести бедная мисс.
— Лучше я, — вызвался Бутс. — У меня рука не дрогнет, а юной даме негоже всаживать джентльмену что-либо в мягкие ткани.
Прибор представлял собой ящик без крышки, внутри поблескивали стеклянные колбы, перевитые кабелями, торчали какие-то странные штучки, мерцали крошечные огоньки. В центральной, самой большой колбе мутно клубились пары странной субстанции, а из бока коробки выходил витой кабель, обмотанный плотной просмоленной лентой. Заканчивался он тонкой серебряной иглой.
— Мисс, отвернитесь, — велел Бутс, — самые мягкие ткани расположены в таком месте, которое может вас смутить.
— Я приведу доктора, — пискнула Конни. — Сил нет смотреть на это!
Она выбежала, а Бутс деловито спросил:
— Гектор, здесь два крана, синий и красный, насколько я могу разобрать в темноте. Какой из них отвернуть?
— Синий. Полагаю, что красный отбирает витальную силу у живых… — все тише и тише шептал раненый, — а синий — выход… Таким образом они… впрыскивали жизненную энергию в…
— Помолчи, дружище, и молись, что ты правильно угадал назначение кранов. Ну, во имя Хлама…
Кабель в руках Бутса дернулся, как змея, странный прибор издал звук, напоминающий торжественную песнь трубы… Гектор длинно застонал… Потом лампочки прибора мигнули и погасли.
В субботу доктор Куперт, совершая утренний обход, задержался у кровати Гектора. Конни, сидящая у изголовья поверженного героя, с тревогой глядела, как врач хмурится, измеряя пульс пациента, как проверяет повязки и делает пометки в тетради.
— Ну что, доктор? — наконец не выдержала девушка.
— Жизнь вне опасности, я могу повторить это в тысячный раз, если вам так угодно, мисс. Общая слабость, обильная потеря крови… Ума не приложу, как наш герой мог выжить при таких ранениях? Это противоречит всему моему опыту, а уж он достаточно велик, смею вас уверить! Это невероятно, это поразительно, это…
— Это чудо, явленное великими предками своему недостойному слуге, — слабым голосом произнес Гектор. — Надеюсь, ранения не помешают мне нести мою службу?
— Прежнее здоровье вряд ли восстановится, друг мой, но вы сможете по-прежнему бегать, стрелять, фехтовать, совершать акробатические номера… или чем еще занимаются рыцари Хлама?
— О, этим в нашей паре всегда больше занимался Бутс. А я и прежде был не так ловок.
— Вот и отлично. Да, мисс, я вижу, вы не собираетесь уходить? Отлично, возьмете на себя обязанности сиделки, а я хочу заняться неким любопытным случаем. Мне привезли сегодня еще одно чудо — ожившего зомби. Хочу понаблюдать за ним. К мистеру рыцарю никого не пускать! Ему необходим покой… Я уже запретил посещение шерифу и нашему дорогому редактору «Красноугольских ведомостей».
— Ах да, газета… — вспомнил пациент. — Я же так и не просмотрел стенограмму! Увы, я вряд ли сумею сейчас читать.
— Позвольте, мистер Гектор, я буду читать вам вслух? — очаровательно краснея, предложила мисс Конвергенция.
Тем временем в соседнюю палату привезли Бешеного Крыса — бывший зомби уже окреп настолько, что смог выдержать дорогу от резервации до Красного Угла. Его поместили с самым тихим пациентом — мистером Сезански. Этот пожилой джентльмен не причинял никому беспокойств, лежал себе и с утра до вечера пялился бесцветными глазами в потолок. Безразличный и безучастный, он не проявлял никаких чувств и, кажется, вовсе не испытывал эмоций, как будто из него вытянули некую часть души. Если к нему обращались, отвечал сварливо и пререкался по любому поводу, однако сам ни к кому не лез. Доктор Куперт решил, что этот пациент не помешает наблюдать за парнем из резервации.
Крыс выглядел немногим лучше, чем в тот день, когда его навестили рыцари Хлама. Все такой же тощий, облезлый и неуверенный. Все так
