Садовник

оставалось еще минут сорок, и Эд тормознул у магазина, где обычно покупал любимые сорта виски и изредка — по-настоящему вкусные и вовсе не дорогие (для него во всяком случае) кубинские сигары. Внутри царили полумрак и прохлада. За прилавком хозяин юго-восточной национальности увлеченно изучал «желтую» газету. Он с отчетливым раздражением оторвался от нее, чтобы обслужить постоянного покупателя. Эд усмехнулся про себя. Забавно, а ведь завтра этот мохнатый обыватель запросто может наткнуться в своей газетенке на что-то вроде: «Раскрыто убийство молодой девушки! Убийца — житель нашего города!» Жизнь полна сюрпризов…
Городское отделение милиции располагалось в одном здании с военкоматом и паспортным столом, что придавало некий оттенок пикантности любому его посещению — воистину никогда не знаешь, кем, когда и куда отсюда выйдешь. Заботливо побеленные в любое время года бордюры напоминали о том, что «обезьянник» здесь процветает. Само здание было серым и обшарпанным — местами штукатурка отваливалась целыми кусками. А посреди неряшливого фасада сияли новизной зеркально-черные двери, чужеродные, как протез из нержавейки у старика.
Эд окинул себя придирчивым взглядом и с удовлетворением отметил: признаки зверского утреннего самочувствия успели стереться с его лица, и выглядит он вполне прилично.
В прохладном холле он снял очки и осмотрелся. Дежурный в форме тут же поинтересовался, к кому, и, услышав имя следователя, радушно проводил Эда на второй этаж, а сам скрылся за дверью внушительного вида.
Было удивительно тихо, только где-то билась в окно одинокая муха. Эд даже успел заскучать, когда дежурный наконец пригласил его войти с почти подозрительной в этой конторе учтивостью. Видно, был он здесь не первый окружен такой любовью…
После полутемного холла солнечная какофония немилосердно била в глаза и казалось, что в комнате нет окна, а дверь — размыта. Но спрятаться за очками смелости не хватало.
Эд поздоровался вслепую. Массивный «утес» крепко пожал ему руку (пожалуй, даже слишком крепко), представился и предложил присесть.
И только после этого, проморгавшись, Эд принялся изучать Михаила Петровича Куцего.
Этого грузного мужчину средних лет с выразительной внешностью было невозможно представить за прилавком овощного ларька или с разводным ключом в руке — только в добротном костюме и только в собственном кабинете. Густые брови, крупный нос с горбинкой, строго поджатые губы — все признаки ответственного гражданина налицо.
И все же что-то не понравилось Эду с самого первого мгновения, что-то заставило его отодвинуть чуть дальше свой стул и напрячься под спокойным взглядом неожиданно голубых глаз.
От Михаила Петровича Куцего несло откровенной силой. Без стеснений. Рядом с ним любому было не до смеха.
Следователь нарушил тишину:
— Эдуард Станиславович, вы знаете, по какому поводу я вас пригласил?
Эд помедлил (может, прикинуться идиотом?), но тут же передумал:
— В повестке указано, что по делу об убийстве.
— Да, так и есть. Девятнадцатого сентября возле пруда по улице Шклярского, пятьдесят шесть, было обнаружено тело девушки с признаками насильственной смерти. Известно, что накануне она праздновала свой день рождения в баре «Белая лошадь». Мы проводим опрос свидетелей и хотели бы, чтобы вы рассказали все, что вспомните о том вечере. И как можно подробнее. Не откажетесь?
Манера следователя говорить о себе во множественном числе немного раздражала. Но это ведь вроде обычная практика у следователей… Или нет? Эд ничего не знал о следователях… «Соберись!», — одернул он себя и откинулся свободнее на стуле, стремясь показать, что происходящее не волнует его совершенно.
— А откуда вам известно, что я там был?
— Городок наш небольшой, и найти человека, как вы сами, наверное, понимаете, несложно, — Куцый насмешливо поднял бровь, помолчал, а потом с ощутимым оттенком одолжения разъяснил: — Бармен описал вас как завсегдатая. У парня оказалась хорошая память.
Эда прошиб холодный пот. Он почти увидел, как за его спиной из дверей выползают тени в черных капюшонах и напряженно наблюдают за ним, своей добычей, а у огня в кожаном переднике, играя лоснящимися мускулами, палач подбирает инструмент…
Он с усилием сглотнул и перевел свои мысли в другое русло: «Память у Кости, конечно, хорошая, а вот интуиция — ни к черту! Длинный язык иной раз сильно укорачивает жизнь…» А вслух уверенно сказал:
— Я даже не знаю, какая именно девушка, что мне описывать?
— Все, что вспомните. Любая деталь может оказаться для нас решающей. А девушку вы наверняка заметили — она была яркой блондинкой. Облегающие джинсы,