Садовник

виски сама прыгнула в правый карман куртки, а левый приятно оттягивало новоприобретение — невероятно дорогой дисковый плеер, звучание музыки в котором могло заставить плакать даже Стивена Сигала. Рука на миг зависла над ключом от машины… но в памяти вспыхнули адски-багровые огни, и тишина затопила комнату… Вариант с машиной отпал сам собой.
Эд вышел в прохладный, но по-прежнему терпко благоухающий осенним дымом вечер.
Огни реклам и неоновых ламп чертили на одежде яркие полосы.
«Скорей всего — в последний раз», — думал Эд и отхлебывал из горла бутылки, слушая фантастически чистый звук в наушниках-«пуговках». Он вздохнул и свернул к окраинам.
А город сегодня был удивительный! В красноватом оттенке угасания такой красивый, такой печальный. Тротуары еще отдавали остатки дневного тепла, но ветер решительно отметал эти летние сантименты. Птицы притихли в раздумье накануне сезона перелетов и частых смертей. А вверху стояла луна — невероятно огромная, в полнеба, она заполняла мысли всех, кто вышел на улицу, и каждый второй замедлял свой шаг… Даже Эд, увидев ее безупречный круг в небесах, долго смотрел, по-детски запрокинув голову, в которой было оглушительно тихо и пусто.
Он почти забыл о том, о чем и надеялся забыть…
После диких изматывающих ночей так приятно было бесцельно брести не спеша и просто дышать осенью.
Эд шел. И время шло. И виделась в этом некая симметрия…
От нечего делать он стал вспоминать странного следователя. Даже улыбнулся — ну надо же, как все хорошо кончилось! А ведь мог бы уже сидеть в КПЗ вместо прогулки по городу с бутылкой виски… кстати, наполовину пустой.
Эд оглянулся… И холодный пот потек по спине — он был в районе, близком к небезызвестному пруду возле унылой многоэтажки!
Несколько секунд он яростно боролся с собой. «Ты двинулся?! — изумлялся голос разума. — Да самый последний мент — не то что следователь! — знает:
убийца всегда возвращается на место преступления! » Но Эд вместе с опустевшей бутылкой являли достаточно весомую силу и возмущенно возопили: «Ничто не станет преградой прогулке романтика!»
Голос разума заткнулся, и все вместе они отправились в сторону, где должен был находиться
ее дом и загаженный прудик.
Покачиваясь, мимо проплывали тихие темные высотки. Ни звука проезжающей машины, ни огонька в окне, ни музыки или хотя бы крика подвыпившей компании. Конечно, уже далеко за полночь… Но Эду казалось — он забыл снять наушники, и поэтому мир вокруг такой ненормально безмолвный.
Внезапно он вновь ощутил недобрый наблюдающий взгляд.
А может… всплыла пьяная мысль, это сам город — свидетель его преступления?
Всевидящее око луны жгло. А город был молчалив и агрессивен. Он ждал, он плел свою сеть, не жалея маленького человечка в окружении черных коробок.
Эд разозлился! Он что же, разрешения на прогулку должен спрашивать?! К дьяволу!
И с еще большей уверенностью зашагал к
ее дому. Нужно было во что бы то ни стало найти этот пруд! Чтобы хоть на мгновение почувствовать себя живым. Чтобы понять: все безумие той ночи случилось на самом деле и он — не шизик, придумавший сказку и пересказывающий ее себе снова и снова…
Позади оставался квартал за кварталом. Деревья приветственно (или издевательски?) взмахивали поредевшими кронами под порывами ветра. Уже совсем близко!…
Вдруг Эд с удивлением понял, что не видит поворота, на котором
она в ту ночь прощалась с подругами. Дом и кусты — на месте. Он хорошо их помнил, ведь шел тогда по затененной дорожке, стараясь ступать мягко и тихо… Но вот этого дерева —
не было!
Беспокоясь все больше, он стал обыскивать противоположную сторону улицы… но нет, там он прятаться никак не мог — негде! А дорогу — совершенно точно! — не переходил.
Может, это — вообще другое место?
Но помнит же он эти кусты! И стену дома с надписью наискосок!… Хотя сколько здесь таких же точно улиц… и кустов… и надписей?
Сердце билось на три четверти. Эд затравленно озирался в этом королевстве кривых зеркал и с ужасом понимал: город не выдаст
ее . Ни за что не пустит к пруду — постоять еще раз, вдохнуть воздух, которым дышала
она в последние минуты жизни… Эд пришел сюда, как к святыне, презрев страх и все доводы разума, а его теперь лишают даже этого!
— Пусти меня! Слышишь? Пусти, я сказал! — отчаянно, во всю глотку заорал Эд, потратив на крик чудовищный запас энергии. Его ноги подкосились, и он обессиленно опустился на кромку тротуара.
Но слепящее пятно луны молчало с насмешкой.
Зато отозвались справа — окно распахнулось и вылило целый