Садовник

нужен за любую цену и как можно быстрее.

Он проснулся рано — еще до звонка, хотя обычно подъем в такое время превращался в пытку. Долго плескался в душе. Тщательно выбрился, оделся и стал искать паспорт — будто дразня, тот никак не шел в руки. Но, в конце концов, интеллект оказался сильнее, и полностью готовый покинуть это место Эд подхватил старую спортивную сумку…
Неопределенно-серая, с уже почти неразличимой, но гордой заграничной надписью на боку, она сопровождала Эда во всех его мытарствах по просторам родины, и он ни за что не променял бы ее на новую: она была своего рода хорошей приметой — признаком того, что жизнь движется в правильном направлении.
В эту сумку он сложил пару самых любимых рубашек, джинсы и коллекцию кассет и дисков — по большей части с музыкой, ну и рабочие, конечно. А все остальное — прочь! Наверняка хозяйка, сдавшая ему квартиру, будет только рада такой «доплате». Да и зачем ему весь этот хлам? Тащиться с баулами в поезде?…
Эд не выносил поездов — огромное количество чужих людей, которые сутками находятся вместе, разграниченные только фиктивными пластиковыми перегородками. Его начинало подташнивать, как только он входил в вагон — запахи вареных яиц, курицы, дешевой водки и туалета действовали на нервы, заставляя почти всю дорогу курить в тамбуре. А уж с попутчиками Эду хронически не везло! Вечно или алкаш, или мамаша с выводком… Или влюбленная парочка, трахающаяся втихомолку, пока он делал вид, что спит.
Все это было скучно и пошло, но ничего иного не оставалось. Конечно, с машиной поездка через полстраны могла бы стать увлекательным приключением: незнакомые места, новые женщины, ночевки в придорожных отелях и -главное! — полное отсутствие случайных попутчиков, но…
Машина перекочевала к другому хозяину. Эд долго, с грустью, удивившей его самого, наблюдал, как его красотку уводит за поворот лысоватый толстый семьянин. И думал: наверняка его дети в первую же поездку разнесут ретро-салон, который Эд с таким азартом реконструировал, а уцелевшую обивку разукрасят мазками шоколада и мороженого… И, почти наверняка, жена будет последними словами проклинать его, неспособного на иномарку, а заодно и саму «древнюю рухлядь» — священного свидетеля
той ночи…
А вот от компьютера он избавился безо всяких сожалений — купит новый, мощнее, круче, дороже! К этим машинам Эд никогда не испытывал привязанности — может, потому, что для него они были только работой в чистом виде. И ничем больше.
…Погода наконец, как и положено в это время года, испортилась: всю ночь моросил мелкий дождь. Асфальт был темно-серым и влажным — почти таким же, как небо, молчавшее над головой.
Такси уже ждало у подъезда, в кои-то веки не опоздав. Эд закинул на заднее сиденье свою единственную сумку и назвал адрес вокзала. Мотор взревел, и Эд понял, что на этом все — он покидает город, где стал убийцей…
Снова.

Вокзал оказался неряшливым, суетным и громогласным. Людьми здесь не просто пахло — ими отчаянно воняло. Втиснутые в темный и душный зал ожидания, сотни лиц озабоченно хмурились, сопели, кричали, кашляли, жевали, хохотали. Пронзительно плакали дети.
Эд сразу направился на перрон. К самой дальней лавочке.
Оставалось еще минут двадцать. В одиночестве, вольготно расположившись и воткнув пуговки наушников, под защитой стены он пытался не замечать ветра, рвавшего куртку и пробиравшего до костей. По-осеннему злого ветра.
«За мною зажигали города…» — доверительно сообщил плеер.
От внезапной и совершенно иррациональной ненависти тело свело судорогой.
А ведь этот гребаный город стоило бы сжечь за все, что он сделал! Поманил счастьем на каких-то пару часов… И предал! Опутал ноги лабиринтом длинных улиц, подсек и свел с ума, так и не позволив прожить сказку до конца…
Эд еле выпутал пачку из кармана. Пальцы ходили ходуном, и закурить никак не получалось. Сбоку появился огонек. Эд потянулся к нему и прикурил, с облегчением чувствуя, как отпускает ярость, сжимавшая тисками горло…
И только тогда понял: он на лавке уже не один.
Эд вынул наушники. Что удивительно, он был абсолютно спокоен. Потому что вдруг твердо решил: неожиданный сосед — просто галлюцинация. А иначе — откуда ему здесь взяться?
— Я слышал, вы уезжаете, Эдуард Станиславович.
Следователь был одет в безупречный костюм-тройку, совершенно неуместный на провинциальном замызганном вокзале.
Следователь, мать его, был подтянут и бодр!
— Как видите… А доблестная милиция имеет что-то против? — две холодные струйки пота медленно стекали по спине. Продолжается пытка…
Михаил Петрович равнодушно пожал плечами.
— Вообще-то,