Когда горький запах поплывет над землей, когда ливни смоют тепло и улыбки… Осенью. Это случится. Он встретит ее — неповторимую, беззащитную… И вновь не сможет устоять. Казалось бы, что дальше? Его шизофреническая сказка кончена… Но судьба неслыханно щедра. И дарит шанс начать с нуля. Быть рядом. Преодолеть себя. Не стать убийцей… Снова.
Авторы: Нина Бархат и Марина Багирова, И. N.
временно воцарилась тишина, он услышал тонкий голосок:
— Мама, смотри, там смешной дядя — в таком старом костюме! Он голубя кормит.
Эд сразу понял, о ком она. Ведь именно таким и должен ей показаться Куцый — старомодным и смешным.
Эд придвинулся ближе к стеклу, пытаясь сообразить, с какой стороны он сам вошел в вагон и где теперь должна находиться скамейка.
Поезд набирал ход.
— Мама, ну вон же он — на лавке сидит! Видишь?
Но ни ее мама, ни Эд никак не могли разглядеть «дядю».
— Где, Лиза?… Ну нет же никого! Сдался он тебе! Давай лучше раскраски достанем…
Перрон оборвался, и Эд откинулся на жесткую спинку.
Он смотрел то в окно, то на аппетитное декольте мамочки, то на кудряшки девчонки и лениво думал, получится ли сменить купе…
И — стоит ли?
А еще о том, что следователь был единственным, кто провожал его из этого больного города.
Первая неприятность поджидала его сразу же по приезду.
С вокзала Эд направился по адресу, где планировал снимать квартиру — у пожилой женщины с приятным голосом. Он даже внес небольшой задаток почтовым переводом. Дверь, однако, открыл давно небритый мужик и сипя поинтересовался, какого хрена его беспокоят в такую рань. Эд мечтал о душе и завтраке. Причем — в эту же самую рань. Поэтому откровенно ответил, что он думает о таких вопросах и чего бы он хотел от хозяина или хозяйки квартиры. Мужик, подтянув треники и почесав щетинистую щеку, с ленивым усилием исторг из недр своей души поток ругани, после чего с откровенным удовольствием грохнул дверью.
Эд несколько секунд всерьез обдумывал возможность попасть кирпичом в окно небритого придурка, но тут открылась соседняя дверь, и, осторожно стрельнув любопытным взглядом, высокая полная женщина начала выяснять, какая квартира ему нужна, и активно предлагать себя в качестве арендодателя. На второй минуте монолога она потеряла страх и шагнула в коридор — ближе, оживленно жестикулируя.
Эд сразу понял, что ни душ, ни завтрак не стоят чудовищного стремления потенциальной хозяйки к общению. Подхватив сумку и не прощаясь, он сбежал от нее в серый осенний день.
Все это раздражало и наводило на мысли о том, что ожидать этого переезда с такой восторженностью было более чем глупо.
«И куда теперь? — раздумывал Эд. — Неужели на работу?…»
Собственно, он не собирался там работать так, как это представляют себе большинство людей — упорное просиживание штанов с девяти до шести на стуле в офисе Эд считал в высшей степени идиотическим времяпрепровождением. И предпочитал работать по ночам, один. Иногда — с бутылкой пива. Квалификация позволяла.
Но выяснить подробности сотрудничества все же стоило.
Здание было огромным и потрясающе вульгарным, что, разумеется, свидетельствовало о невероятных бабках хозяина. Даже в центре города название компании выделялось и размером, и крутизной — никак не заблудишься. На мраморных ступенях с аляповатыми золотыми поручнями Эду пришло в голову, что здесь его в таком виде — с вокзала да со старенькой спортивной сумкой — дальше ресепшена вообще не пустят. И действительно, девушка модельной внешности предельно вежливо, но с оттенком брезгливого недоверия поинтересовалась, по какому вопросу господин пришел и к кому. Эда затошнило от этой второсортной постановки на тему Великой Корпорации, но он утешился тем, что бывать здесь часто не собирается. Через десять минут выяснений, имеет ли господин Савин право заглянуть хотя бы в туалет данной компании, не говоря уже о кабинете менеджера по персоналу, ему все же позволили пройти.
А еще спустя полчаса впечатленный менеджер понял, что выбор Эда в качестве сотрудника — его самое удачное решение за текущий год.
Хотя после поезда, пролета с квартирой и сцены на ресепшене Эд и не пытался выглядеть дружелюбно. Даже несмотря на ситуацию. Вероятно, это, а еще его хмурый потрепанный вид, заставило менеджера проявить заботу — поинтересоваться местом жительства. Известие, что такого сверхценного работника нагло кинули его земляки, пробудило необыкновенное радушие — он поймал за рукав пробегавшего мимо и радостно сообщил: Эда приютит вот этот замечательный Костя. Ведь живет он один и недалеко.
Хмурый парень лет двадцати шести с непонятно как сохранившимися при такой работе густыми каштановыми волосами и грустно-собачьими глазами выразительно вздрогнул.
После некоторых событий Эд относился с предубеждением к самому имени Костя. Поэтому стоило доброму менеджеру исчезнуть, сказал:
— Забудь. Я гостиницу найду.
— Да ладно, я и правда без проблем, я тут недалеко
