Когда горький запах поплывет над землей, когда ливни смоют тепло и улыбки… Осенью. Это случится. Он встретит ее — неповторимую, беззащитную… И вновь не сможет устоять. Казалось бы, что дальше? Его шизофреническая сказка кончена… Но судьба неслыханно щедра. И дарит шанс начать с нуля. Быть рядом. Преодолеть себя. Не стать убийцей… Снова.
Авторы: Нина Бархат и Марина Багирова, И. N.
подрагивает уголок правого глаза. И смотрит при этом Тара куда-то за спину Эда — туда, где оставался за столиком в стельку пьяный Антон. Вот только Антон оказался не настолько пьяным, как до сих пор талантливо изображал, и теперь на удивление твердым шагом приближался к Эду, разыгрывая еще одну партию. На этот раз — с оттенком уголовщины.
— Эй, ты! Я те че, не говорил? У нас так дела не делаются! Говорил, ну?…
При ходьбе Антона слегка качало — не кефир все-таки он цедил весь вечер, но даже в его нетвердых движениях сквозила опасность. Расписывая воздух своими растопыренными пальцами, он подошел уже почти вплотную. А люди, только что так восхищавшиеся мастерством Эда, вдруг стали необыкновенно заняты — их взгляды старательно избегали части зала, где стоял победитель.
Он оказался в полном одиночестве. Даже Костю Сергей куда-то увел… Хотя с него-то какой прок?
«Твою мать…» — устало подумал Эд.
— Эй, я с тобой говорю, сюда смотри! Клоун, бля, цирк тут устроил! Бабло наше гони давай, как там тебя… Эдик… О! Хорошо рифмуется…
Эд не понял, как очутился на полу. Он с легким недоумением смотрел на спину Антона, крепко прижатого коленом — черт, его собственным коленом! — к полу… И на руку этого придурка, заломленную до хруста его, Эдовой, рукой… И не мог вспомнить, как и когда это сделал!
Мужская часть посетителей сгрудилась вокруг них (когда?), сильно посмелев. Нет, не настолько, чтобы принимать участие в разборке на чьей-либо стороне, но все же Эду почудился одобрительный оттенок в ропоте толпы.
Тара почему-то стоял в стороне, усиленно делая вид, что не имеет к происходящему ни малейшего отношения.
«Руку боится повредить, падла!» — догадался Эд и сильнее вдавил колено. Антон заорал благим матом.
Хорошо. Теперь оставалось уточнить детали.
— Меня зовут Эд, — спокойно произнес он почти по слогам, как при разговоре с не особо сообразительным ребенком. — Повтори.
— А, твою ма-а-ать! Больно как… Пусти… больно-о-о!
— Повтори: «Эд». И запомни.
— Эд, Эд!… Эд! Пусти, говорю! Эд же! Ур-р-о-о-од…
Одним плавным движением Эд поднялся с пола, продолжая удерживать в поле зрения парней. Он ощущал себя, как воздушный шар, наполненный гелием, — легко, пусто и весело! Ни дрожи. Ни колотящегося сердца. Он был средоточием спокойствия в этом мире.
— Я к вам не совался. Игру сами предложили. На жизнь я зарабатываю другим, и мне хватает, — Эд швырнул на стол, за которым только что с таким удовольствием проводил вечер, два своих последних выигрыша. — Без обид. И еще, советую хорошо запомнить мое имя!
Он подхватил куртку и направился к выходу. Его шаги были тверды и рассчитаны до миллиметра. На лестнице он остановился, прикурил и оглянулся.
Зал застыл. Только Антон на полу поскуливал, массируя вывихнутую руку.
Эд надел очки и шагнул в темноту подворотни, откуда уже неслись радостные возгласы Кости: «О, а ты что, уже уходишь?…»
Эд не заглядывал в бильярдную почти две недели. Работодатели, обсуждение деталей, поиски квартиры и машины, банальное налаживание быта — все это отняло время.
Но в очередную пятницу под вечер он вдруг подумал о «Шарman’щике» и сразу же отправился в центр города искать клуб на новой машине — «хонде» классических обтекаемых форм и изумрудного цвета (тон в тон с сукном — хороший знак!). Парень, продававший ее, смотрел с такой тоской, что Эд вспомнил себя самого месяц назад…
«Неужели целый месяц?…» — от этой мысли стало страшно.
Ему казалось, что с каждым проведенным в новом городе днем он теряет частичку
ее . Что между ними расширяется трещина и разносит на расстояние — дальше и дальше. И неизбежно (скоро!) наступит момент, когда крошечная фигурка на той стороне обрыва исчезнет совсем… Ведь сумасшедшие сны, наполненные горечью цветов и холодом
ее рук, перестали тревожить Эда с первой же ночи после переезда.
А это означало еще одну маленькую потерю в череде больших…
Но сам город ему нравился. Шикарно блестящие высотки, обилие дорогих машин и красивых женщин и какое-то магнетическое спокойствие, навеваемое самими улицами — все это располагало к доверительным отношениям…
Подъезжая к клубу, он улыбался, того не замечая.
Было рано и пусто, только за самым дальним столом склонился кто-то незнакомый. Эд сделал заказ, игнорируя бармена, который косился на него с явной опаской, и пошел разминаться в ожидании интересных противников.
Он катал шары из угла в угол — долго, без всякой цели, просто тренируясь, пока не заметил, что зал уже полон и внимательно следит
