Садовник

на то, как высоко поднялась юбка куцего платьица, игнорируя зачарованные взгляды, притянутые персиковыми округлостями ее ягодиц. Закусывала нижнюю губу и глубоко дышала, просчитывая будущий удар. И все мужские особи в зале дышали громче вместе с ней. Выверенным движением она отводила ногу, выстраивая еще одну геометрическую закономерность в этой вселенной траекторий. И все головы склонялись чуть вбок, напряженно отслеживая каждый миллиметр движения… Но вот легкая, заметная только взгляду знатока дрожь пробегала по ее руке, и она бездарно мазала несложный шар!…
Впрочем, чаще бывало наоборот: поймав нужную волну настроения, Натали творила удивительные вещи. И хотя в этом турнире она зашла так далеко скорее благодаря длине юбки, чем благодаря своему выдающемуся мастерству, Эд не сомневался, что она могла бы стать достойным игроком — со временем.
Но вот только… было ли оно у нее?
Эд ловил в бросках кия и скупых комментариях рук главное: порывиста и самоуверенна, играет не очень давно, и денег у нее немного. Происхождение не пускало ее в «золотую молодежь» и заставляло сызмальства заботиться обо всем в жизни самостоятельно. Гордость и упрямство, сила и одиночество читались в ее игре так же ясно, как и в ее глазах. Наверное. Ведь в них Эд не взглянул ни разу — он боялся, сам не зная чего.
Неожиданно, как хлопок, прозвучал последний шар. Шар, забитый им. Еще секунду он смотрел на сукно, не понимая, как этот легонький «свояк» мог означать окончание
их партии, а потом наконец повернулся к Натали.
Ее нижняя губа предательски дрожала, а ярко подведенные глаза стали еще ярче — от слез.
Эду только теперь вспомнилось, что титул чемпиона означал деньги. И деньги немалые. Да, потерять их в шаге от победы… Особенно когда действительно в них нуждаешься… Он понял: нужно что-то делать. И делать быстро!
А бармен, он же рефери, уже вещал на весь клуб, что сегодняшний чемпионат завершился победой самого достойного и сильного и прочее, и так далее…
Эд шагнул к Натали ближе, склонился к маленькому уху с розовой мочкой и, изнемогая от желания попробовать на вкус ее нежную плоть, заговорил:
— Это была прекрасная игра, — он помолчал немного. — Разреши в знак благодарности угостить тебя чем-нибудь.
Повисла пауза.
На миг ему показалось, что Натали сейчас просто убежит. Или не выдержит и все-таки расплачется.
Но девушка умела держать себя в руках — не обращая внимания на скакавшего рядом Костю и его восторженные вопли, она смерила Эда долгим пронзительным взглядом, в котором оказалось неожиданно много холода, и слегка склонила голову.
Эд осторожно, чтобы никто не заметил уходящее напряжение, выдохнул.
У барной стойки он сделал свой обычный заказ, а Натали попросила повторить ядовито-зеленую жидкость, мелькавшую в ее руке на протяжении турнира. Улыбаясь так, словно обслуживал королевскую чету, не меньше, бармен заверил их, что чемпиону и его даме сегодня все за счет заведения.
— Кстати, как насчет моего приза?
— Хотите получить его сейчас? — брови парня удивленно поднялись. Вероятно, предполагалось, что Эд не вспомнит о деньгах до самого утра — пока будет праздновать.
— А это проблема?
— Да нет.
И бармен ушел отсчитывать выигрыш, оставив их за стойкой.
Вокруг бурлили разговоры, передвигались десятки людей. Для развлечения такой исключительной тусовки музыку включили гораздо громче обычного…
Но Эд ничего этого не слышал — следил за рукой Натали: она сидела вполоборота, расчетливо высоко закинув ногу на ногу, и небрежно поглаживала колено пальцами. Эд едва мог дышать.
Вечность спустя вернулся бармен с увесистым пакетом, аккуратно опустил его на стойку и с отчетливым уважением в голосе назвал сумму. Ее одобрили пьяными криками. Эд скупо кивнул и передвинул пакет к Натали.
Она уставилась на него с опасливым подозрением.
— Эт-то что? — и от неожиданности даже начала слегка заикаться.
— Моральная компенсация, — Эд откинулся на спинку стула, продолжая изучать реакцию девушки.
Она стремительно побледнела и заглянула в пакет. Тихонько присвистнула и наклонилась к Эду.
— И что я тебе за это буду должна?
Эд усмехнулся, не желая разубеждать ее. И не желая пугать.
— Не знаю. Посмотрим.
Натали замерла, испытывая его взглядом. Потом кивнула, улыбнулась одними губами и шустро спрятала пакет в сумочку.
Цвет понемногу возвращался к ее лицу. В конце концов она вздохнула с облегчением и, ослепляя бармена по-голливудски белоснежными зубами, заказала «отвертку»!…
Их долго не отпускали — угощали самые разные люди, пытаясь разделить хоть каплю победы.