Садовник

легко и даже обыденно закинула ему руки на шею и начала целиться сложенными для поцелуя губами!
Эд содрогнулся и попытался уклониться, но неловко переступил и почти упал, споткнувшись о тот самый стул, который уронил утром.
— Ну ты и спишь, — вырвалось у него при виде деревянных ножек, обреченно глядящих в потолок.
— А ты меня будил, да? Я так и думала, что будил! — она помогла ему подняться и снова попыталась облепить руками, но он мягко вывернулся, делая вид, что хочет перевернуть стул. — Но я же сплю как убитая! — Натали захихикала.
Эд поежился.
А она продолжала трещать:
— У тебя холодильник вообще пустой! Яйца да колбаса. И хлеб черствый. Сразу заметно, что в доме нет женской руки… — она затихла и со значением посмотрела на него.
Эд поспешно, чтобы не успеть разгадать это значение, начал оглядываться в поисках вещей, которые собирался взять с собой в поездку. И вдруг со всей отчетливостью понял: ему сейчас придется выпроваживать ее из квартиры.
Будто мало всего остального!
Он застыл в растерянности, а Натали уселась на кровать, закурила, не потрудившись даже открыть окно, и подчеркнуто серьезно спросила:
— Тебя кормить?
Эд поперхнулся.
А кошмар тем временем разрастался до невообразимых масштабов — на его глазах она надела его любимую рубашку (придется сжечь!).
— Нет, спасибо, — он все никак не мог выдавить из себя пожеланий всего наилучшего. — Я… меня в командировку отправляют. Срочно. Еду прямо сейчас.
Говоря это, Эд смотрел в ее глаза как можно более прямо, надеясь, что если не слова, то хотя бы взгляд заставит ее, наконец, уйти.
Натали, однако, восприняла все иначе: грациозно поднявшись, прильнула и потерлась об него ясно различимыми сквозь тонкую ткань сосками, как ищущая ласки кошка.
— Ну… так, может… на дорожку? — едва заметный до этого запах пота стал отталкивающе-выразительным. Эд невольно поморщился. Ее свободная от сигареты рука медленно вела острыми коготками по его спине вверх, до линии волос, а потом вцепилась в них и эротично (по мнению Натали) сжала. Несколько волосков натянулись до боли и стали вырываться — один за другим.
Эд едва сдерживался, чтобы не заорать и не швырнуть ее об стену! Его тошнило от нелепости ситуации и от того, что он сам во всем виноват.
Но кто мог подумать, что весь ужас этого утра разрешится такой банальной мелодрамой?!
— Я спе-шу, — произнес он, разделяя звуки и укрощая вулкан, бурлящий внутри. Высвободился из ее цепких объятий и демонстративно начал собираться, быстро передвигаясь по спальне и не глядя бросая в сумку все, что подворачивалось под руку.
Натали некоторое время потерянно стояла посреди комнаты, а потом вернулась к кровати и снова села, явно обиженная.
Он ходил из угла в угол, а она молча курила, стряхивая пепел прямо на пол. Эд косился на нее раздраженно, но почитал за лучшее не заговаривать — еще немного, и все будет кончено, он сядет в свой поезд и укатит к чертям собачьим, а после… После будет после!
Натали посмотрела на сигарету. На Эда. Снова на сигарету. Резко поднялась и без единого слова ушла в ванную. Зашумела вода, и в этот момент Эд с облегчением обнаружил, что готов: деньги — все что есть, паспорт, диски, пара футболок, плеер… Он зашел на кухню, добавил к вещам бутылку любимого виски, без которого никогда не уезжал далеко. Оставалось последнее…
Вода уже заполнила ванну наполовину. Натали сидела на ее краю, опустив ноги в горячую воду, и чистила зубы с редкостным усердием. Его зубной щеткой, конечно же. Уловив направление его взгляда, она поспешно протянула щетку.
— Оставь себе, я куплю другую.
«И пасту тоже», — добавил Эд мысленно, заметив тюбик в другой ее руке, и потянулся за станком для бритья, искренне надеясь, что им-то Натали не успела воспользоваться.
Она радостно закивала в ответ и принялась дочищать зубы с еще большим рвением, напоминая в полупрозрачной от пара белой мужской рубашке старшеклассницу из порнофильма. Не хватало лишь косичек и красного галстука.
Надо было с этим кончать.
— Я не знаю, когда вернусь, так что… Запасной ключ — в пожарном гидранте этажом выше, — он решительно не знал, что еще сказать, и топтался на месте, чувствуя себя ужасно глупо. — Ну… пока.
Как свежезаведенная, полная сил пружина, Натали вскочила в воде и крепко обняла его, оставляя мокрые следы на куртке.
— Пока! — она блеснула серыми глазами и широко улыбнулась за торчащей из угла рта ручкой от щетки.

Следующие дни показались ему избавлением.
Часами метаться в путанице незнакомых улиц, бурно общаться с какими-то людьми, сохраняя в памяти лишь пару слов от разговоров и светлые пятна от лиц… Пить крепкий