Садовник

кофе и жевать бутерброды в дрянной двухэтажной гостинице… И не смотреть в окно, за которым так живописно тянется серый бетонный забор… И
не думать о сумасшедшей своей жизни.
Что может быть лучше!
В первый вечер он надрался до беспамятства, а потом было делом техники повторить и провести еще один гаснущий закат в блаженном полузабытьи.
Удивительно, но при этом он умудрялся работать, причем даже успешно. Может, от злости. А может, потому, что перспектива отпустить мысли по привычному кругу была слишком уж невыносима…
Время промелькнуло вереницей часов, забитых до отказа важными делами. И какой бы нереальной ни казалась эта затея вначале, она все-таки удалась — за три дня командировки Эд не вспомнил о ее причине.

Поднимаясь в квартиру, он едва тащил ноги — последняя попойка превзошла все его представления о возможностях собственного организма. Но расплату никто не отменял… Для чемпионов в том числе. А, пожалуй, для них — особенно.
Даже голова уже не болела — просто угрожающе жужжала разоренным ульем. Во рту было шершаво и смрадно, а мысли безраздельно занимала кровать.
«Нет, вначале помыться, а потом уже спать…» — принял он эпохальное решение, открыл входную дверь… и замер, сбитый с толку, — его окатила волна совершенно незнакомого синтетического запаха. Эд никогда прежде не слышал его в своей квартире.
«Освежитель возду…?» — эту мысль не стоило и додумывать — настолько дикой она была.
Из-за закрытой кухонной двери доносились звуки — громкое гудение какого-то электрического прибора и чье-то нестерпимо фальшивое пение. Женское пение.
Эд уронил сумку. И только тогда заметил, что пол в прихожей еще влажный.
Оглядываясь, как загнанный зверь, он выхватывал мелкие детали: черная лакированная куртка на вешалке, пара ярко-красных пакетов под стенкой в углу, чужая расческа на столике у зеркала… и губная помада (вот ведь черт!!!). Он даже выкрутил ее и зачем-то понюхал — ему не верилось, что все происходящее реально…
Наконец Эд отложил несчастный тюбик и, придерживаясь для верности за стену, начал красться к кухне мягкими шагами, боясь даже предположить,
кто может оказаться за дверью.
Он застыл на пороге, напряженно вглядываясь в мутное «морозное» стекло, а потом резко толкнул дверь внутрь.
Спиной к нему стояла девушка. Маленький, но басовитый фен в ее руке поливал длинные золотистые волосы струями горячего воздуха и служил аккомпанементом для ее кошмарного пения.
Эд отключил фен от розетки, и на кухне воцарилась тишина. Думая, что сама выдернула вилку при резком движении, непрошеная гостья стремительно обернулась.
Это была Натали.
Она взвизгнула, разбивая бедную голову Эда на тысячу мелких осколков, и в один прыжок повисла на его шее. Ошеломленно рассматривая большую цветастую чашку на столе за ее спиной, Эд замер, а кухню тем временем заполняло лепетание: она скучала по нему, ей было так одиноко в большой постели и почему у него нет телевизора — надо обязательно купить, вчера она навела порядок в доме, съездила за продуктами и приготовила обед, а сегодня с утра ее обозвала соседка при встрече на балконе за легкомысленный наряд…
— Представляешь, какая сука! На мне платье как платье — все прикрыто, а она… — но тут Натали вдруг вспомнила, что не завершила положенный список вопросов. — А у тебя как дела? Ты тоже скучал?
Ее лицо осветилось озорной улыбкой, и Эд почувствовал: еще пара мгновений, его правильный ответ, и последует крепкий поцелуй с заверениями в вечной любви.
Как он умудрился в такое вляпаться?!
Накатила ярость. Кусочки того, что он видел, и того, что подразумевалось, сложились в цельную картину. Сквозь муть похмелья до него наконец дошло.
— …Ты… здесь… живешь? — каждое слово давалось с трудом. Голос дрожал, как у подростка.
— Ну да, ты же сам… — Натали спокойно отвернулась, чтобы подобрать валяющийся на полу провод с вилкой. — Слушай, а давай тут занавески повесим — по утрам солнце ужас как слепит!…
Шестеренки в голове у Эда громко щелкнули и замкнули.
Он аккуратно взял фен из ее рук и пошел к входной двери. Словно верная тень, Натали следовала за ним. Он делал шаг, а она — два, заглядывая сзади и сбоку, хватая его за рукав и вновь лепеча… Ворох ее бессмысленных вопросов мешал сосредоточиться. Но с каждым шагом движения Эда становились все более быстрыми и уверенными. В прихожей он наконец и сам понял, что собирается сделать.
Распахнув дверь настежь, он замахнулся и с наслаждением расплющил фен о дальнюю стенку коридора.
— С ума сошел?! — крик Натали взрезал сытую тишину подъезда и полетел по этажам визгливым эхом. — Ты хоть представляешь, сколько