Садовник

Но вот ее вниманием завладела модная магнитола, и, указав изящным подбородком в сторону черной блестящей панели, девушка спросила:
— Можно?
Эд, конечно, кивнул. И она нажала.
А он, с запозданием вспомнив, какая песня стоит первой, ощутил себя зеленым юнцом, пойманным с поличным при написании: «Саша + Маша»… Но было поздно.
Они ехали и слушали про «сердце и весну». Краем глаза Эд видел, как подрагивает уголок ее губ, пряча улыбку. И жар заливал его лицо. И побуждал глупо улыбаться в ответ. Невозможно было
не улыбаться…
Вдруг на очередном светофоре он понял, что ясноглазая богиня на соседнем сиденье прямо, по-мальчишески, протягивает ему руку.
— Вероника.
Осторожно — самыми кончиками пальцев он принял эту теплую легкую руку и слегка сжал.
— Эд.
Они снова замолчали.
— Денег опять не возьмешь? — спросила Вероника, когда машину надолго зажало в пробке, уже за пару кварталов до института.
— Нет, конечно. Грабить при свете дня? Ну уж нет, для беззащитных дам я представляю опасность в другое время суток! — Эд поразился себе: из какого угла подсознания вырвалась у него эта сомнительная острота?!
Но девушка залилась звонким, рассекающим уличный шум смехом.
— Так ты, оказывается, не просто маньяк?… Не только следишь, но еще и грабишь? — тем не менее к концу фразы ее тон стал пугающе серьезным. Невозможные яркие глаза пристально смотрели на него. Светлую — точно под цвет волос — бровь она картинно заломила.
Где-то внутри у Эда завозился зверек, щекоча своими крохотными коготками каждую мышцу…
— Точно. Так что порядочным девушкам со мной лучше не связываться, — он криво ухмыльнулся, сосредоточив все свое внимание на том, чтобы перестроиться в правый ряд, опасно подсекая грузовик. Тот отозвался на наглость обиженным ревом.
— Ты предпочитаешь беспорядочных? — ее взгляд блуждал где-то далеко — на фасадах домов, одетых по последней моде…
Казалось, она уже забыла собственный вопрос. А может, запоздало смутилась.
— Я предпочитаю тебя.
Вероника посмотрела на него неожиданно прямо и задумчиво, даже печально. Что совершенно не соответствовало ее юному возрасту — она должна была бы вовсю флиртовать со случайным знакомым, сыпать намеками и смутными обещаниями… однако только склонила голову набок и кивнула, глядя на Эда спокойно и изучающе.
Ему почему-то стало неловко, и он ухватился за первую попавшуюся мысль.
— Ты вчера успела?
— Да! — ее глаза опять налились смехом. — Заскочила в аудиторию в последний момент — уже ставили «н/б». Так что ты меня спас.
Эд кивнул с улыбкой.
— И сегодня тоже.
«Ты же не опаздываешь», — он поймал эту фразу за самый кончик и похолодел: мог так глупо выдать себя!
Но вот институт, совсем неподалеку, в очередной раз призывно распахнул двери, полный показного гостеприимства и готовый спрятать ее на целый день в своих бездушных недрах.
Эд поморщился. Поездка опять закончилась, едва успев начаться.
Пассажирская дверца щелкнула, и его лицо омыл прохладный ветер. В последний момент — одним носком туфельки уже касаясь тротуара, млеющего под ее случайной лаской, драгоценная гостья задержала движение.
— А завтра… ты меня не подвезешь…
случайно? — в ее глазах опять плясали чертики.
— Случайно подвезу, — вздохнулось ощутимо легче.
— Спасибо, Эд, — улыбнулась она широко и просто.
— Пожалуйста, Вероника.
— Ника, — строго поправила она его. — Мне нравится, когда меня называют Ника.
— Хорошо, Ника.
Она кивнула и солнечным лучом выскользнула в приоткрытую дверцу, оставляя его в звенящем одиночестве. В машине, напоенной ее запахом.
Эд уронил голову на руль и просидел так несколько минут, наслаждаясь ощущением того, что его судьба еще почти здесь.
Шепча, пробуя ее имя на вкус: «Вероника… Ника…»

Каждое утро теперь начиналось с балансирования на тонкой грани безумия: а
было ли вчера?
Действительно ли она, по-детски непосредственная и бессердечно красивая, садилась к нему в машину? Поправляла сбившуюся юбочку, смотрела в окно, смеялась, скучала… Блеск ее глаз опалял его до нежданной хрипоты еще только вчера… или просто привиделся в лихорадке?
И все равно, с уверенностью в прошлом дне или без, Эд ощущал себя на небесах.
Ему даже не было хорошо — ему было
невыносимо!…

Очень скоро обнаружилось кое-что интересное.
Они только отъехали от остановки. Эд следил за бурным движением часа пик, а Ника деловито крутила ручку радио в поисках песен. Не сумев привлечь ее внимания, волны проскакивали одна