Садовник

изогнутых грампластинках!) лишь усиливали отчетливый налет запустения…
Пробираясь по коридору, Эд то и дело цеплялся за зеленых обитателей дома, а на пороге комнаты, откуда доносилось тихое воркование Ники и журчание воды, споткнулся о какой-то совсем уж крохотный экземпляр и едва не упал, пребольно ударившись большим пальцем ноги о дверной косяк. Ругаясь сквозь зубы, он запрыгал в проеме от боли, ловя равновесие и стараясь не испортить торт…
На кухне спиной к нему, ласково приговаривая, Ника обрезала кончики стеблей роз огромными ножницами, а вода лилась в ту самую, хорошо знакомую ему, садовую лейку, стоявшую в раковине. Закончив, Ника тонко улыбнулась.
— Идем.
И повела его через кухню на застекленную веранду, а оттуда — в сад.
У Эда перехватило дыхание. Это был тот же уголок — под покрывалом бархатной травы и в окружении густой лиственной занавеси.
Словно чувствуя его потребность (еще раз увидеть, но уже вблизи), Ника шагнула вперед на полянку, залитую солнцем. И, нестерпимо сияя в лучах, склонилась с лейкой над своими питомцами, застывшими в немом благоговении перед ней — божеством, дарующим жизнь…
Глаза Эда взметнулись вверх — к ажурному плетению ветвей, разыскивая прорезь, благодаря которой он совсем недавно проникал в этот крохотный мирок… и не находя.
— Держи!
Он обалдело уставился на лопату, вдруг очутившуюся в его руках.
А Ника тоном прирожденного диктатора заявила:
— Мне нужно девять маленьких ямок. Вот там. — Небрежный взмах рукой.
Эд растерянно моргнул несколько раз, посмотрел на ее твердо сжатые губы. И покорно принялся за работу.
Когда девять ямок разного размера и глубины выстроились кривым рядом вдоль дорожки (а что еще могло получиться у него, впервые державшего лопату?), Ника опустилась на колени замедленным изящным движением. Разложила цветки по лункам, полила и стала укутывать землей, погружая свои чудесные руки в ее грязную плоть.
Имело ли это занятие какой-то смысл сейчас — на переломе осени?… Эд не решался спросить.
Коричневые комья липли к пальцам, пачкали рукава, но она, казалось, ничего не замечала и только тихонько напевала себе под нос что-то простое, но необыкновенно искреннее, похожее одновременно и на старинную песню, и на детский стишок…
— …в землю пустишь корешок, будешь строен и высок…
Обворожительная улыбка оборвала почти неслышное пение.
— Спасибо, что помог. Теперь они справятся, — без малейшей насмешки произнесла Ника. Резкий запах развороченной земли удивительно гармонично сочетался с ее собственным — цветочно-хмельным.
Эд кивнул, стараясь выглядеть таким же серьезным.
Только теперь Ника бросила взгляд вниз, на свои руки, и раздраженно мотнула головой.
— Ну вот, опять испачкалась! Подожди, я сейчас переоденусь, и мы пойдем.
Она была уже у дома, когда Эд спохватился.
— Куда пойдем?
— Как куда? — засмеялась, обнажая розовые, как леденцы, десны. — На пикник!
— А разве мы не здесь будем? — Эд старался говорить как можно небрежнее, чтобы не выдать себя — не показать, насколько не хочется ему уходить из волшебной страны своей садовой феи!…
— Здесь? В саду? — опять золотистый смешок. — Ну что же это будет за пикник! Нет… Мы пойдем в другое место! — она загадочно улыбнулась, прыжком преодолела две ступеньки до веранды и исчезла в доме.
Эд вздохнул и повернулся к саду.
Сначала он вежливо рассматривал растительность, часть которой готовилась к долгой зимней спячке, а часть — к смерти. Но очень скоро ему надоело. Все они были одинаковы. Все — бессмысленны! Без своей очаровательной хозяйки…
Он вспомнил о призрачном окне. Стремясь обнаружить его, он обошел двор, но поймать правильный угол обзора никак не удавалось. Наконец, привстав на цыпочки под орехом и вытянув шею изо всех сил, он разглядел-таки светлое пятно. А в нем — далекий силуэт многоэтажки. Конечно, было слишком далеко, чтобы различить свисающие куски арматуры и пустой проем на верхнем этаже, в котором он провел столько часов, полных счастья и мучительного ожидания…
Но тогда откуда же это ощущение, что кто-то наблюдает за ними?! Прямо сейчас. Из того самого окна!…
Мелодично скрипнула дверь.
— На что ты там смотришь? — Ника была уже здесь — в длинном платье и курточке с капюшоном, до смешного напоминающая эльфенка на пороге взросления. Она легкомысленно помахивала корзинкой, собранной для пикника, усиливая сходство.
— На деревья. Они очень старые, правда?
— Честно говоря, не знаю. Они такие, сколько я себя помню. Хотя, наверное, это только кажется — я ведь поселилась тут, когда мне было шесть.
Они медленно