Когда горький запах поплывет над землей, когда ливни смоют тепло и улыбки… Осенью. Это случится. Он встретит ее — неповторимую, беззащитную… И вновь не сможет устоять. Казалось бы, что дальше? Его шизофреническая сказка кончена… Но судьба неслыханно щедра. И дарит шанс начать с нуля. Быть рядом. Преодолеть себя. Не стать убийцей… Снова.
Авторы: Нина Бархат и Марина Багирова, И. N.
его пальцев!
Она смотрела на него неожиданно трезво. Ему даже показалось, что острие угрозы прорезало безмятежную гладь зеленоватых глаз…
А потом она качнулась в попытке удержаться за него. И все вернулось — пьяная девочка, которая страшно хотела домой, в постельку, и махала «друзьям», улыбаясь, рассыпая бессчетные воздушные поцелуи, благодаря их за что-то… Эд так и не понял за что.
Из лагеря их провожала изрядно поредевшая толпа скитальцев — те же дети и музыкант, судя по рваному ритму мелодии, тоже не совсем трезвый.
Ника брела, вися на шее Эда (чего никогда раньше не делала), обдавая головокружительным цветочным ароматом. Мечтательно запрокинув голову, она любовалась тем, как вечер перламутром красит небеса, а зажатой во второй руке юбкой умудрялась кокетливо помахивать табору, оставшемуся позади…
Дети тоже долго махали ей вслед — маленькие чумазые фигурки, облитые светом умирающего солнца.
Стоило им скрыться из виду, а прогалине между деревьями — зарасти, как Эд остановился и сжал плечи Ники.
— Где ты была?
— У-у-у?… — мутный, рассеянный взгляд.
— Где ты была? Я тебя искал! Я чуть с ума не сошел!
Где ты была?! — его голос дрожал. Как и все тело.
Ника сфокусировалась и посмотрела на него со странной смесью испуга и жалости. Погладила по щеке.
— Бе-е-едненький! — протянула искренне… И спустя секунду, словно потеряв интерес, подхватила юбку обеими руками, попыталась пуститься вприпрыжку по дороге, но споткнулась и едва не упала.
Эд словил ее. И сильно встряхнул. Прижал. Готовый взорваться, раздираемый чувствами (страх? бешенство? счастье?)…
— Тебя не обидели там, Ника? — он прошептал ей в ухо, содрогаясь от былых опасений и теперешних подозрений.
Но ее сонные глаза лишь засмеялись в ответ.
— Нет, что ты! Мне… Мне было так хорошо! — она оттолкнула его, закружившись на месте и даже, к удивлению Эда, не упав. — Как
никогда в жизни!
Ничего более внятного он от нее так и не добился за всю обратную дорогу…
Мысль о том, что Ника просто-напросто бросила его, не задумываясь, как ребенок бросает старую игрушку, увлекшись новой, ошеломила Эда.
И он никак не мог отделаться от ощущения, что здесь не все так просто…
Едва они вошли в дом, он отнес ее в спальню и принялся раздевать.
С необъяснимой жадностью Эд искал улики. Чувствуя себя старым беспомощным псом, не способным взять след…
Он срывал покров за покровом, обнажая медовую кожу, заставляя Нику отмахиваться через сон…
Искал и не находил. Искал и не находил…
В воздухе повисла неопределенность.
Она сквозила во всем: в пыльном оттенке травы на обочинах улиц, в войлоке туч, подпирающих горизонт, в крадущихся движениях кошек… Она обосновалась в душах людей, вынуждая их застывать некстати, глядя в новое бездонное небо, тосковать неизвестно о чем, а некоторых — собираться в далекий, полный опасностей путь…
Как и всегда — в сезон перелетов.
На городских дорогах обострились ремонтные работы. Подвозя Нику по утрам в институт, Эд с затаенной ненавистью косился на бесчисленные знаки «STOP». Вызывающе красные (само воплощение власти), они возвышались над всеми, перегораживали путь, заглядывая в лобовое стекло с издевательским тайным подтекстом — не упустить машину с преступниками-рецидивистами… Ну, по крайней мере с одним — точно.
Внимание к его персоне резко возросло.
Слишком много людей в форме стояло на перекрестках, где он обычно проезжал. Слишком часто у него спрашивали документы. Даже бабки, сидящие дни напролет на лавочке у подъезда его съемной квартиры, вдруг начали с ним здороваться. Хотя он ни разу не подал для этого повода! Знакомые стали интересоваться, как он провел лето, с нездоровым, полным болезненного любопытства блеском в глазах.
Он молчал. Или отвечал односложно. Но все равно ощущал за спиной их ядовитые ухмылки и обмен многозначительными взглядами…
Неужели знают? Видели? Или кто-то из них — его «коллега», так же считающий удары сердца до встречи со своим преступным счастьем?…
Ему до дрожи хотелось неожиданно обернуться и, поймав одного из них на перемигивании, впечатать зубы в горло — ощутить, наконец, на своих пальцах кровь живого, уязвимого врага!…
А однажды он направлялся знакомиться к очередному клиенту в солидную компанию, расположенную в центре города. Недалеко от «Шарman’щика». Припарковавшись у здания, сиявшего новизной, он невольно засмотрелся в поисках вывески… Впрочем, на месте ли она еще? Ведь все так быстро меняется, а он не был там…
— Ну надо же!
