Когда горький запах поплывет над землей, когда ливни смоют тепло и улыбки… Осенью. Это случится. Он встретит ее — неповторимую, беззащитную… И вновь не сможет устоять. Казалось бы, что дальше? Его шизофреническая сказка кончена… Но судьба неслыханно щедра. И дарит шанс начать с нуля. Быть рядом. Преодолеть себя. Не стать убийцей… Снова.
Авторы: Нина Бархат и Марина Багирова, И. N.
открывается дверца, Ника остановилась и, мазнув по щеке спутника мимолетным (но оттого не менее преступным) поцелуем, рванула к машине.
— Привет! А я думала, ты позже будешь… — брызгая каплями с волос и оглушительно благоухая горьковатыми осенними цветами, она теребила его рукой. Той самой, что еще несколько секунд назад так доверчиво лежала на грубой коже чужой куртки.
Эд почти не слышал ее — продолжал вглядываться в расчерченную дождем шахматную доску аллеи, на которой черная фигура долговязого офицера то выныривала, то скрывалась из виду среди торопящихся по своим делам разноцветных пешек…
Почему он не уходит?
— Кто это? — кажется, Эд прервал ее посреди фразы, и теперь Ника смотрела на него так удивленно, как умела только она.
— Кто? — и даже не удосужилась проследить направление его взгляда (напрасная маскировка!).
— Он, — кивок в сторону фигуры дался с трудом.
— А! Это Андрэ, одногруппник. У него зонт такой крутой, правда? Немецкий… Ему сестра привезла, — она говорила ровно, роняя слова в такт каплям, барабанившим по крыше, и Эду даже начало казаться, что все это — просто больная фантазия, ударившая в голову от голода и скуки. Ведь в самом деле: ну зонт, ну парень — подумаешь!
И тем не менее маячивший в отдалении полночный купол так ясно навевал тревогу, что для нее не требовалось никаких обоснований. Он покачивался, замирал ненадолго, потом кренился к машине, по-прежнему надежно скрывая хозяина, вздрагивал, когда с него стряхивали капли…
Внезапный порыв ветра дернул зонт… оставляя на виду бледные кисти, отчаянно пытавшиеся его удержать. И такое же белесое пятно над ними — лицо молоденького студента художественного института, обрамленное длинными (на грани дозволенного) прядями. Лицо смазливого мальчишки, знакомое до боли…
Лицо «Дориана Грея».
Фокус сместился. Тонкие пальцы в вырезе блузки… Охота под холодным оком луны… Ее глаза, плачущие грязной водой… Ее грязные тусклые волосы…
А в следующий момент вереница плащей и зонтов услужливо скрыла фигуру, оставляя только черный купол, поспешно удаляющийся прочь в потоке прохожих.
— …Я ему сразу сказала: глупость — Караваждио этого никогда бы не написал! У него совершенно другая манера…
Оказывается, мир все еще существовал. И дождь. И Ника. И необходимость ехать…
Эд с трудом отлепил руки от руля.
За окном люди ускоряли шаг, подстегиваемые каплями, по свеженалитым лужам шуршали машины, случайная кошка спешила домой под пологом кленов…
А где-то на грани сознания темнела, распахиваясь, горячая бездна, полная голодных, трепещущих в предвкушении чудовищ.
— Ника… — странно, его голос был по-прежнему спокоен и тверд. — Мне надо уехать.
Ее ответная дружелюбная улыбка сейчас — в этом аду показалась ему неуместной. Почти издевательской.
— Да, — он отвел глаза. — Да. Так получилось… Командировка, — ложь клеилась плохо.
Ника склонила голову набок и замерла, прищурившись, вглядываясь в него. Теперь уже серьезно. Ее скульптурный, безупречно ровный лоб прорезали две вертикальные морщинки, которых он до сих пор никогда не замечал, а подвижные, готовые рассмеяться в любой момент губы сжались добела, почти исчезли.
Эда вдруг затопило невыносимое чувство предательства!
И он сорвал машину с места так резко, что она пошла юзом по мокрому асфальту. На одно жуткое мгновение он предельно ясно увидел перевернутое днище, колеса, вертящиеся под низким серым небом, и светлые волосы, втоптанные в грязь… Но безумный зигзаг все же вывел их на проезжую часть, и Эд, коротко просигналив водителю соседней малолитражки с зеленым от испуга лицом, помчался по привычному маршруту…
Ника была на удивление тихой и ничего не спрашивала. Хотя Эду казалось, что его неловкая ложь не обманет даже ребенка.
Он собирался в полузабытьи. То и дело ловил себя на том, что сидит, уставившись в одну точку где-то на грани мутного от дождевых подтеков стекла и холодного, полного осенней влажности воздуха. Тогда он встряхивал головой и снова принимался лихорадочно запихивать в сумку обычный дорожный набор: носки, паспорт, деньги, еще носки, зубная щетка, да, и еще одна пара носков не повредит…
Ника скрылась в комнате с телевизором, как только они вернулись. Проходя мимо в поисках бесконечных и абсолютно ненужных мелочей, Эд видел край клетчатого пледа, прикрывавшего ее коленки, и отблеск быстро подсыхающих волос…
В сотый раз встряхнув сумку, он остановился на пороге комнаты. И почувствовал себя мальчишкой, который, собравшись в далекий поход с друзьями, внезапно осознал, что сейчас придется просить разрешения у мамы. Чтобы избавиться
