Сага о короле Артуре

с креслом, одной рукой опираясь о высокую спинку, другой поддерживая платье. И молча застыла в ожидании. Тем временем прислужница заперла дверь на задвижку, тяжело и неспешно ступая, пересекла комнату и скрылась во внутренних покоях. Дверь открылась и закрылась за ее спиной, но Мордред успел углядеть в проеме составленные вместе кресла и блеск серебра под ворохом цветных тканей. Раздался торопливый говорок, но болтунью тут же одернули. Дверь тихонько затворилась — и мальчик остался наедине с королевой.
Он выжидательно замер. Моргауза повернула гордо посаженную голову, намеренно затягивая молчание. Свет из окна затрепетал в тяжелых складках платья, и дрогнул серебряный крест на груди. Вдруг, словно ныряльщик, поднявшийся на поверхность, бастард отчетливо различил две вещи: суставы пальцев, вцепившихся в черную ткань у бедра, заметно побелели, грудь учащенно вздымалась. Итак, Моргауза тоже предвкушала эту встречу не столь уж и хладнокровно. Королева напряжена не меньше его.
Но Мордред разглядел не только это. еще — отметины на штукатурке: драпировки срывались в спешке; светлые проплешины на полу — там прежде лежали ковры; царапины там, где проволокли стулья, светильники и столы — всю мебель, достаточно легкую для женских рук, — чтобы схоронить во внутренних покоях вместе с подушками, серебром и прочими предметами роскоши, без которых Моргауза почувствовала бы себя жестоко обделенной. Ах вот в чем дело!
Снова, по обыкновению своему, Моргауза разыграла целый спектакль. Строгая черная одежда, голые стены, холодный зал, отсутствие слуг — королева Оркнейская по-прежнему радела об отчете, который отвезут назад к Артуру, и о том, что за зрелище откроется ее сыновьям. Принцам должно увидеть в ней одинокую, угнетаемую жертву, заточенную в мрачном узилище.
Этого было довольно. Страхи Мордреда рассеялись. Он церемонно поклонился и принял непринужденную позу, дожидаясь дальнейшего развития событий, словно безмолвие и пристальный взгляд королевы нимало его не смущали.
Узкая кисть соскользнула со спинки кресла, подхватила тяжелую юбку с другой стороны. Моргауза величаво шагнула к креслу и села. Расправила черную ткань на коленях, сложила руки, ослепительно белые на черном фоне, подняла голову, смерила гостя медленным взглядом. Только теперь мальчик подметил, что на ней королевский венец Лотиана и Оркнеев. Жемчуга и цитрины, оправленные в белое золото, переливались в алом золоте волос.
Не усмотрев в лице гостя никаких следов замешательства или благоговейного страха, королева заговорила:
— Подойди ближе. Сюда, на свет. Хм. Да, хорош. Говорят, теперь ты «принц Мордред», ни много ни мало. Украшение Камелота, подающий надежды меч на службе у Артура!
Мордред снова поклонился, не говоря ни слова. Королева поджала губки.
— Так он все рассказал тебе, да?
— Да, госпожа.
— Всю правду? И он осмелился?
В голосе ее звенело презрение.
— Это было похоже на правду. Никто не измыслит подобную выдумку хвастовства ради.
— Ага, змееныш научился-таки шипеть! А мне казалось, ты мой преданный слуга, Мордред, рыбацкий выкормыш!
— Я был вам слугой, госпожа. Я помню все, чем вам обязан. Но я в долгу и перед ним.
— За минутную похоть, — пренебрежительно отмахнулась она — Мальчишка после первого боя. Несмышленый щенок, что примчался со всех ног на свист первой же женщины.
Молчание. Королева возвысила голос — на самую малую долю.
— Об этом он тебе рассказывал?
— Король сообщил мне о том, что я его сын, в неведении зачатый им со сводной сестрой после битвы в Лугуваллиуме, — ровным, лишенным всякого выражения голосом проговорил Мордред. — И о том, как сразу после того вы хитростью женили на себе короля Лота, обещанного вашей сестре и уже как королева отправились вместе с ним в Дунпелдир, где родился я. Король Лот, прослышав, что дитя появилось на свет слишком скоро после свадьбы, и опасаясь, что выкормит бастарда верховного короля, попытался убить меня чужими руками и ради этого утопил всех младенцев в Дунпелдире, взведя вину на Артура. А вы, госпожа, помогли ему в этом деле, зная, что меня уже благополучно переправили на острова, где Бруд и Сула за деньги согласились ходить за мной.
Королева подалась вперед. Руки ее легли на подлокотники кресла, пальцы судорожно сжались.
— А рассказал ли тебе Артур о том, что и он желал твоей смерти? Рассказал ли, а, Мордред?
— В том не было нужды. Я бы и сам догадался.
— Как так? — резко спросила Моргауза.
Мордред пожал плечами:
— Мысль напрашивается сама собой. В ту пору верховный король еще надеялся, что королева родит ему других сыновей. Зачем ему я, бастард