Сага о живых кораблях

кресла. Зазвучала запись.
— Х-834, вам вместе с психотерапевтом Теодой с Медеи предписывается проследовать к планете НДЕ, в системе Лира-2, Ан-нигон-4, и сделать все возможное для содействия программе реабилитации населения Ван Гога, которое уцелело после космической эпидемии. Срочно! Срочно! Срочно!
Хельва остановила пленку и вызвала Ценком.
— Следует ли понимать, что психотерапевт Теода — мой новый напарник?
— Нет, 834. Теода не состоит у нас на службе. Замена временно откладывается. Тебе же сказано: срочно, повторяю, срочно отправляйся к Аннишну.
— Прошу разрешить немедленный взлет.
Хельва автоматически выполнила все до мелочей знакомые процедуры, сопутствующие взлету, и только потом спохватилась: что же она делает?! Ей была ненавистна сама мысль об отлете с Регула, но приказ был получен, и в ушах ее еще звучал настойчивый призыв: «Срочно!»
— Все прилегающие территории свободны для взлета. Старт дан. И еще… Х-834…
— Слушаю?
— Счастливого пути.
— Принято, — ответила Хельва, игнорируя дружеский, совсем не официальный тон прощания. Она кратко объяснила Теоде, как пристегнуться к пилотскому креслу, следя, как тонкие пальцы женщины нервно возятся с пряжками. Наконец, убедившись, что но время ускорения Теода будет в целости и сохранности, Хельва рванулась ввысь, но еще долго, до тех пор, пока позволя-1ю острое зрение, взгляд ее камер был прикован к все удаляющемуся кладбищу базы.
Теперь Хельве было все равно, с какой скоростью лететь, и скоро она поймала себя на том, что непроизвольно увеличивает ускорение, повинуясь безотчетному желанию поскорее закончить полет и вернуться на Регул — к Дженнану. Взяв себя в руки, она убавила скорость, приспосабливая ее к возможностям Теоды.
— Мы вышли на маршевый режим, — сообщила она женщине, — можно покинуть кресло.
Теода расстегнула ремни и неуверенно поднялась.
— Меня так срочно вызвали, — сказала она, оглядывая свою мятую, несвежую форму, — к тому же я в пути уже целые сутки.
— Каюты расположены позади центрального пилона. — У Хельвы сжалось сердце: она только сейчас поняла, что Теода поселится там, где еще так недавно жил Дженнан. Не удержавшись, она заглянула в его каюту. Кто-то уже вынес все личные вещи ее бывшего напарника. Не осталось ни единой мелочи, которая напоминала бы о нем, об их мимолетном счастье. С новой силой на нее нахлынуло одиночество. Как они могли? Когда успели? До чего же это несправедливо. А теперь еще придется терпеть присутствие этой суетливой женщины.
Тем временем Теода уже вошла в каюту, бросила вещевой мешок на койку и направилась в ванную. Хельва деликатно отключила камеру. Она попробовала убедить себя, что там Дженнан, что это он по-домашнему плещется под душем, — но нет, у новой пассажирки совсем другие повадки.
«Не то, все не то!» — в тоске вскричала Хельва.
Вновь погрузившись в пучину скорби, она лишь через некоторое время осознала, что на корабле стоит полная тишина. Заглянув в каюту, она увидела, что Теода, вытянувшись на спине, забылась глубоким, тяжелым сном вконец измотанного человека. Теперь, во сне, женщина выглядела старше, чем Хельве показалось сначала. И еще Хельва запоздало поняла: то, что она приняла за суетливость и неумелость, на самом деле было смертельной усталостью. Лицо Теоды изрезали глубокие морщины — следы страданий и переутомления, закрытые глаза обведены темными кругами. Уголки рта опущены — видно, женщине довелось немало пережить. Вот длинные пальцы с закругленными кончиками чуть дрогнули, откликаясь на тревожное сновидение, и Хельва заметила, какие они сильные и чуткие. А на ладонях разглядела странные отметины, следы физической работы, совершенно необъяснимые в век, когда весь ручной труд, как правило, ограничивался нажатием кнопок.
«Дженнан тоже любил поработать руками», — выплыло из памяти непрошенное сравнение, и ею снова завладела скорбь.
— Я долго спала? — прервал воспоминания Хельвы женский голос, и Теода, пошатываясь со сна, вошла в рубку. — Сколько нам еще осталось лететь?
— Ты проспала восемнадцать часов. Судя по маршрутной карте, мы выйдем на орбиту Аннигона через сорок девять часов галактического времени.
— А кухня здесь есть?
— Первая дверь направо.
— Тебе ничего не нужно? — спросила Теода, направляясь на камбуз.
— Все мои нужды удовлетворены на ближайшую сотню лет, — холодно ответила Хельва и, когда эти слова уже прозвучали, с отчаянием осознала, что самую острую ее нужду не сможет утолить никто на свете.
— Извини, я так мало знаю о вас, кораблях, — смутилась Теода. — А на такой престижный мне и вовсе не доводилось попадать, — и она робко улыбнулась.