Сага о живых кораблях

системе. Полиона передернуло при этой мысли; он никогда не понимал, почему Центральные настаивают на том, чтобы сохранять этим уродам жизнь и даже давать им ответственные посты, которые в противном случае могли бы занять настоящие люди — такие, например, как он. Что ж, «мозг», наверное, уже сошел с ума из-за сенсорного голодания и тех ощущений, которые гиперчипы доставляли ему по приказу Полиона; убить это было бы актом милосердия. А для достойного завершения действия — пристрелить «тело» у подножия пилона.
Но не сейчас. Полион слишком хорошо сознавал, что еще не знает всего необходимого для пилотирования «мозгового» корабля. Ему потребуется полномасштабная поддержка обоих компьютеров и «тела», чтобы вывести людей из трансформационной петли живыми.
Полион окинул взглядом систему игольника, покрутил большим пальцем колесико переключателя и оглянулся на Дарнелла и Фассу. Кому из них он может доверять? Никому, если уж об этом зашла речь. Хорошо, тогда кто из них больше боится его, Полиона? Фасса уже проявила свое нахальство, задавая вопросы тогда, когда ей надлежало слушать. Дарнелл все еще напоминал цветом молодую траву, однако тошнить его, похоже, перестало. Полион бросил ему игольник; оружие проплыло через воздух нормального пространства, и Дарнелл рефлекторно поймал его за миг до того, как первая трансформация сжала игольник в блестящую полоску пермасплава.
— Если кто-нибудь из них двинется, — светским тоном промолвил Полион, — стреляй. Я настроил оружие так, чтобы оно убивало… медленно. — На самом деле он оставил прежние настройки, те, что выставила Микайя: впрыскивание парализующей, но не смертельной дозы параяда. Однако не следовало слишком ободрять пленников. — Теперь… — Полион снял форменную куртку, аккуратно повесил ее на спинку вращающегося кресла, в котором прежде сидела Микайя, а сам уселся на место Фористера перед командным пультом. Трансформация превратила легкое движение его рук в широкий размашистый жест, раздув рукава, словно белые облака, проплывающие над головами людей, той же трансформацией превращенных в карликов.
— Что ты делаешь? — воскликнул Фористер. Его голос писком прорвался сквозь пространство трансформации и на последнем слове громыхнул тяжелым ударом.
Полион улыбнулся. В зеркально гладкой панели он видел свое искаженное отражение: белые сверкающие зубы, блестящее золото волос.
— Я, — спокойно ответил он, — намереваюсь вывести нас всех из сингулярности. Ты не думаешь, что уже пора кому-нибудь это сделать?
Отражение сузилось, расплющив его лицо в лепешку, сделав золото волос тусклой ржавчиной, а зубы преобразив в гниющие зеленые пеньки. Контрольный пульт под руками сжался, затем разбух и закачался, словно штормовое море. По выходе на нормальный отрезок Полион поспешно взялся за дело: правой рукой он отстукивал набор команд, а левой водил по сенсорной панели, чтобы связаться с математическими сопроцессорами Нансии, выкрикивая голосовые команды… Все это должно было заставить весь корабль подчиняться ему и быть готовым выйти из сингулярности в обычное пространство.
Но корабль был неуклюжим, как старинное водяное судно, лишенное руля и вдобавок дырявое. Половина двигателей подчинялась командам Полиона, другая половина эти команды игнорировала. Математический сопроцессор подсоединился к линии и тут же пропал, прежде чем Полион успел ввести необходимые расчеты. Появился снова, выдавая какую-то ерунду, и канул в пучину бессмысленных символов. Отрезок нормального пространства был пройден, и Полион в ярости заскрипел зубами. Во время второй трансформации зубы ощущались подобно скользким, гниющим овощам, в третьей они стали иглами, высасывающими кровь, и к моменту, когда вновь наступила норма, Полион уже понял, что не следует давать волю эмоциям.
Он сделал еще две попытки контролировать корабль, пережидая три полные петли трансформации, а потом оттолкнул пилотское кресло от пульта управления.
— Твой корабль сопротивляется, — сказал он Фористеру во время следующего отрезка нормального пространства.
— Я рад за нее! — Фористер слегка повысил голос. — Нансия, девочка, ты меня слышишь? Так держать!
— Не будь дураком, Фористер, — устало произнес Полион. — Если бы твой корабль был в сознании и мог связно мыслить, то сам вынес бы нас из сингулярности.
Оставшиеся секунды нормального отрезка Полион использовал, чтобы отпечатать еще одну команду. Певучие ноты кода доступа Нансии прозвучали в рубке. Лицо Фористера посерело. Потом вокруг них закрутились пространства трансформации, чудовищно коверкая рубку и все в ней, и Полион не мог сказать, какое из искаженных изображений, предстающих