Сага о живых кораблях

и чего там не было.
Однако на размышления об этом Нансии уже не хватило времени — едва она коснулась посадочной площадки на Центральной Базе, как получила сообщение о визите посетителя.
— Перес-и-де Граc запрашивает разрешения подняться на борт, — заранее предупредил ее управляющий мозг Центральной Базы.
Это был приятный сюрприз! Последним известием, полученным Нансией от Фликса, был информационный пакет, присланный с Кайласа и содержащий по большей части изображения ка-кого-то заштатного кафе, где Флике получил работу синткоммиста. Должно быть, он уволился — или был уволен… Что ж, она не будет его об этом расспрашивать. Нансия открыла внешний люк и вывела на панорамные экраны в рубке изображения того подарка, который она заготовила для своего непутевого братца.
— Флике, как здорово, я и не знала, что ты… — радостно начала она, когда дверь открылась. Фраза оборвалась слабым шипением, доносящимся из динамиков левого борта: Нансия увидела, что в проеме шлюза стоит подтянутый седовласый мужчина с холодными серыми глазами. Нансия поспешно убрала с дисплеев новые, супердетализированные, с голографическими вставками изображения новой версии «Разбросанных» и заменила их уместными, в спокойных тонах, репродукциями картин Старых Мастеров.
— Насколько я знаю, — ответил на ее слова Хавьер Перес-и-де Граc, — его здесь нет. Хотя теперь, когда я получил назначение па Центральный, твой младший братец наверняка найдет себе какую-нибудь отвратительную работу на этой планете, чтобы и дальше раздражать меня лицезрением того, как низко он пал.
— Ох! — Нансия никогда раньше не сопоставляла перемещения Фликса с одной планеты на другую и те назначения, которые получал ее отец на Дипломатической службе.
Теперь же она провела быстрое сканирование своих восстановленных банков памяти и обнаружила, что совпадений на удивление много. Об этом, пожалуй, следовало спросить Фликса. Но обсуждать это сейчас с отцом Нансия не была готова.
— Я не думаю, — осторожно сказала она, — что именно ради этого ты пришел навестить меня? В смысле не для разговоров о карьере Фликса.
Отец хмыкнул:
— Я бы не назвал это карьерой. Вот ты, Нансия, девочка моя, действительно делаешь карьеру, и, судя по всем отчетам, до нынешнего времени тебе это удается вполне неплохо. Возможно, несколько просчетов в суждениях, но ничего такого, чего не могут исправить опыт и взросление…
На этот раз Нансия знала, что означает прилив тепла, затопивший контуры ее верхней палубы, и красная пелена перед визуальными сенсорами. Несколько секунд она не решалась заговорить, боясь, что не сможет контролировать свой голос. Она смотрела на отца и видела Калеба, а за ним, тенью, соткавшейся из ее воображения, маячил Фаул дель Парма-и-Поло. Вот перед ней еще один человек, который видит в ней всего лишь орудие, способное послужить его планам, и который явился лишь ради того, чтобы оценить, насколько хорошо она с этой задачей справилась. Они что, все такие?
— И какие именно ошибки в суждениях ты можешь назвать? — поинтересовалась Нансия, вновь восстановив контроль над голосом. Не то чтобы она совсем не сделала ошибок, на которые ей мог бы указать папа…
Но то, о чем он заговорил, было последней вещью, которую Нансия ожидала услышать в данной ситуации.
— По крайней мере, другой корабль выполнил задачу по их доставке на Центральные Миры, — произнес отец. — Но судя по тому, что я слышал на суде, ты была готова сама предложить свои услуги. Тебе не следует так принижать себя, Нансия. Перес-и-де Грае не может быть использован в качестве тюремного корабля для транспортировки обычных преступников.
— Если ты не забыл, папа, — возразила Нансия, — эти «обычные преступники» — те самые люди, которых я доставляла в систему Ньота во время своего первого рейса… и разве ты не потянул тогда за струнки, чтобы устроить мне именно это назначение?
Хавьер Перес-и-де Грае тяжело опустился в одно из мягких кресел.
— Я это сделал, — признал он. — Я думал, что для тебя будет неплохо побыть в компании молодежи… молодых людей одного с тобой круга и происхождения… в первом твоем путешествии. Я думал, что это будет простое задание.
— Я тоже так думала, — согласилась Нансия и ощутила, как в голосе прозвучала нотка горечи. Какая бы связь ни возникла между ее эмоциями и внешними контурами, эта связь работала в обе стороны. После неприятностей с гиперчипами Нансия больше не могла поддерживать идеальный контроль над своим голосом, выдавая те тщательно выверенные, безэмоциональные обертоны, которыми так гордилась. — Я так думала. Но все оказалось… куда более сложным. И я не знала, что делать. Может быть, я и сделала некоторые «ошибки